Дино Компаньи с описания этого трагического эпизода начинает свою очень интересную и ценную, как источник, «хронику о событиях, пережитых им в своей жизни»*. Другие летописатели — Виллани, Псевдо-Брунетто, Малеспини, позже Маккьявелли — дополняют его рассказ красочными подробностями. Картина, ими нарисованная, хорошо вводит нас в ощущение того, как слагалась во Флоренции повседневная жизнь; последняя же часто диет нам даже лучше, чем великие события, уразуметь, как плетётся ткань человеческого существования, что движет общественную жизнь
[* Сам автор был видный флорентийский гражданин (род. около 1260 г., умер в 1323 г.), состоятельный член крупного цеха шелкоделов (его фамильный дом стоял на набережной Арно, близ моста Троицы) и добросовестный общественный деятель, образованный человек и стихотворец. Он отлично знал дела своего города, отличался благородным патриотизмом и правдивостью, обладал значительным писательским талантом, так-что он является надёжным и достоверным свидетелем того, что происходило на его глазах во Флоренции]
Первая сцена, как бы пролог всей драмы, разыгралась в окрестностях Флоренции, на одной загородной вилле в шести милях к северу от города около Камни, по дороге к Прато, интереснейшему городку, похожему на Флоренцию, на пути от неё к постоянно враждовавшей с нею, но также на неё похожей во многом Пистойе. Дело происходило в начале 1216 г. Некий Мацинго Тегрими из знатного рода Мацинги праздновал там своё посвящение в рыцари
Флорентийские магнаты, обладавшие барскими домами в городе, владели обычно н обширными землями на его территории. В главном имении находилось излюбленное сельское местопребывание господина, более или менее благоустроенная усадьба, центр управления хозяйством и увеселительное жилище. Большой экономической предприимчивости флорентийские землевладельцы не проявляли: они довольствовались грубою эксплуатациею земли крестьянским трудом на условиях съёмки из части (mezzaria), при чем сеньериальные (политические) права господ мало-по-малу ослаблялись и крепостная зависимость сельского населения смягчалась. Когда постепенно земли стали переходить от дворянства в руки богатого купечества, может быть, происходило некоторое улучшение в системе хозяйства; но центр тяжести в экономической области перешёл к промышленности, торговле и банковому делу
Деревенские дома флорентийских «помещиков» теряли характер феодальных замков, но продолжали строиться крепко; двор и сад обносились стеною, иногда, попрежнему украшенною зубцами; вход запирался прочными воротами. В интересующее нас время обстановка в виллах-усадьбах преобладала довольно простая: вкусы ещё были патриархальные и требования комфорта умеренные. Только в немногих, и то скорое несколько позже, можно было наблюдать простор, богатое убранство, красивые декоративные сады, прямолинейно распланированные, искусственно украшенные изысканными деревьями, цветами, правильно рассаженными, фонтанами и каскадами, статуями и беседками, с роскошными парками и рощами для охоты кругом*
[* Впоследствии устройство вилл сильно осложнилось: постройки потеряли воинственный характер, расширилось и приобрели изящество; художественные украшения стали обильнее и больше, обстановка роскошнее, сады изысканнее. Остовом своим, тяжёлым, напоминающим крепость, воспроизводит такие архаические загородные дома и усадьбы знаменитая медичейская villa Carreggi, расположенная в той же стороне она стоит на месте и в наши дни]
На одной из таких вилл и происходило упомянутое празднество в доме Мацинго Тегрими. Было приглашено всё лучшее флорентийское общество, и вслед за почётными гостями притащилось, как всегда бывало, множество прихлебателей, льстецов и забавников, а также профессиональных «мимов», шутов и скоморохом; во дворе же толпилась куча любопытных из обитателей окрестных селений, крестьян-половников и подданных господина, в ожидании подачки. На глазах у всех совершены были рыцарские игры и состязания, а затем начался бесконечный пир