Вот и у Мацинго Тегрими на его вилле около Кампи в начале 1216 года так и сидели и пировали. Все за столом ели, пили и забавлялись. Один из присутствовавших шутов (giullari), думая развеселить общество непристойною выходкою, выхватил из рук знатного рыцаря Уберто дельи Инфангати тарелку с вкусными яствами, которую тот только-что для себя наполнил. Часто происходило, что такого рода приспешникам тайно поручалось кем-нибудь из присутствующих учинить публично неприятность недругу или сопернику или зло поглумиться над ним. За это насмешники сами иной раз подвергались побоям, но затем вознаграждались деньгами или другими подарками за бесчестие или увечье
Сосед и сотрапезник обиженного, вкушавший из одной с ним тарелки, также блестящий рыцарь, молодой Буондельмонте деи Буондельмонти, принял к сердцу нанесённое тому оскорбление и поднял резкий протест. Началась перебранка, которая превратилась в свалку, и тут Оддо Арриги из рода Фифанти, который впоследствии при сношениях с Пизою своими бестактными, вызывающими действиями привёл к вооружённому столкновению между двумя вечно боровшимися друг с другом городами — конкурентами в торговле, — взбешённый накинулся с неприличною бранью и вызывающими возгласами на уже рассвирепевшего Инфангати, а тот гневно крикнул ему в лицо, что он лжец. Тогда Оддо Арриги, окончательно потеряв голову, кинул тому в физиономию блюдо, полное мяса. Праздник превратился в общую драку; люди повскакали с мест; все были разгорячены винными парами, и тут случилось, что тот же Буондельмонте нанёс Оддо Арриги рану ножом в руку
Замутилось торжество, и рассорившиеся гости, кипя быстро возгоревшеюся ненавистью, грозя мщением, разъехались по домам. По нравам и обычаям времени и рыцарского общества причинённая обида должна была быть либо смыта кровью, либо улажена мирным способом, который привёл бы к обоюдному забвению нанесённого зла закреплённому поцелуем мира. Оддо Арриги созвал многочисленных родичей в свой дом для обсуждения вопроса, что следует предпринять. Сошлась вся сильная «консортерия», прибыли и боковые свойственники-союзники. Кроме членов семьи Фифанти, явились очень сильные «conti» (графы) Гангаланди, богатейшие владельцы из древней военной знати. За ними последовали Уберти, пожалуй, самая могущественная из фамилий городских магнатов: внутри старого центра им принадлежала очень большая территория, целая застроенная площадь (platea Ubertorum) в том месте, где позже был выстроен знаменитый дворец приоров (в будущем palazzo Vecchio) и расчищена «площадь господ» (piazza della Signoria). На фамильное собрание сочли долгом притти ещё Ламберти, тоже очень сильные магнаты, обладавшие целым рядом замков в окрестностях и крепких «башен» также в старом городе: особая улица получила здесь их родовое наименование (via dei Lamberti). Присутствовали ещё Амидеи, которые находились в близком свойстве с Оддо Арриги в силу брачных союзов и были их ближайшими соседями: их башни высились тут же рядом с башнями тех близ Арно у Старого моста, вокруг площади ныне ещё существующей церкви Сан-Стèфано, бывшей их общим приходом. Внушительные жилища Фифанти, Ламберти, Амидеи составляли обширный, сплочённый остров в этом оригинальном углу, до сих пор хранящем старинную физиономию
Сбежалась многолюдная фамильная сходка на призыв проявить кровную солидарность всего мощного «линьяжа». Много было волнения и негодования, судили и рядили долго, бряцали мечами, но в конце-концов благоразумие взяло верх над гневом и возбуждением, отрезвились разгорячённые сердца. Решено было заключить мир между поссорившимися группами. Вероятно, подобное же собрание происходило и в консортерии Буондельмонте, некоторые дома которых вкрапились тут же отчасти в перемешку с жилищами противников на улице «Апостолов». Те должны были, с своей стороны, готовиться к отпору; но, может быть, мирное предложение пошло от них, так как активным обидчиком был Буондельмонте. Обоюдно было решено прекратить распрю (возможно, что некоторые искупительные действия или слова были совершены или сказаны виновником), и примирение должно было быть санкционировано браком между молодым Буондельмонте и племянницею Оддо Арриги, дочерью Ламбертуччо дельи Амидеи