Новый соборный храм был посвящён богоматери и получил название «св. Марии с цветком»: она как бы благословляет ту лилию, от которой произошло имя Флоренции (Fiorenza — цветущая) и её герб (santa Maria del fiore). Рядом с собором, несколько позже (в 1330 годах) вознеслась к небу изящно-стройная беломраморная колокольня (il campanile) по планам знаменитого живописца Джотто, который хотел подарить своему городу и архитектурный памятник. Башня вместе с собором составили великолепное органическое целое
Город и дальше продолжал роскошно застраиваться: старая суровость понемногу смягчалась богатым и тонким убором. Это была блестящая пора; такая раздаётся хвала из уст хроникёров и поэтов, — пора процветания труда и довольства, расширения образованности, начало блестящего расцвета всех искусств и художественного слова
9.
Так говорят свидетели-современники, то же повторяют голоса и следы прошлого. Когда талантливый летописатель и флорентийский патриот Джованни Виллани (его уже приходилось несколько раз цитировать выше) прославляет эти годы, как светлые и радостные для Флоренции, он в числе признаков утверждаемого им благополучия всегда выставляет мирное житие. Без мира, конечно, не могло упрочиться счастливое состояние; особенно не могло оно охватить жизнь всего населения, народных трудящихся масс. А изображать цветами мира историю Флоренции на повороте от двухсотых лет до трёхсотых значит — надевать слишком розовые очки на глаза свои и читателей. Именно мир не внедрялся в стены коммуны и не окружал их живительной атмосферой покоя и досуга, необходимых для укрепления и развития производительного и творческого труда
Данте беспристрастнее и правдивее сравнивает родной город с тяжко больным человеком, который страдает невыносимыми болями и, не находя себе места даже на мягком ложе, мучительно ворочается с одного бока на другой, без облегчения: или он ещё уподобляет Флоренцию кораблю без кормчего, носящемуся по воле опасных волн. Сам поэт горько познал на собственной участи, что значат бедствия войны и междоусобий
Не прекращались (разве на короткое время) вооружённые столкновения между Флоренциею и соседами — то Пизой или Сьеной, то Пистоей или Ареццо. Надо было неусыпно держать себя на сторòже. И внутри обострялась опять социальная борьба между слабеющим классом земельной знати и поднимающимися всё сильнее и выше крупными и сильными торгово-промышленными цехами. Последние овладевали всё шире верховною властью в республике: магнаты к концу века оказались решительно исключены из участия в правлении; им грозили чрезвычайные законы, на них обрушивались террористические мероприятия правительства «пополанов». Они не складывали рук, устраивали заговоры, придумывали обходы, и страсти разжигались, как раньше
Наконец, жестокие распри проникли в организацию господствующей гвельфской партии: гвельфы раскололись на двое в силу перепутавшегося соперничества и всё вновь разгоравшейся ненависти между возглавлявшими их и примыкавшими к тем фамилиями. Образовались внутри две враждующие группы — белые и чёрные. Последние вмешали в междоусобную борьбу папу, даровитого, пламенного и смелого, но жестокого и коварного Бонифация VIII, который сам добивался власти над Флоренциею. Главари чёрных предали город в руки вооружённым силам иностранного, французского принца, Карла Валуа, искателя трона; побеждённые же белые должны были заплатить за поражение изгнаниями, потерею имущества, потерпеть преследования, казни
В числе лишённых родины превратностью судьбы оказался в 1302 г. и мировой поэт Данте. Благороднейший человек, полный бескорыстия и величия, честнейший гражданин, отдававший труд благу города, он был клеветнически и злостно обвинён в измене и казнокрадстве. Его приговорили вместе с единомышленниками к вечному изгнанию с угрозою смерти на костре, если он дерзнёт самовольно вступить во Флоренцию. Далеко отлетел мир от славной республики на берегах Арно