Дмитрий Сергеевич Мережковский. Из «Данте» {сценарий и биография}

I

БЕЛАЯ РОЗА

1

Тихая музыка флорентийских колоколов

Как в башенных часах, зовущих нас к молитве,
В час утренний, когда невеста Божья
Возлюбленного Жениха встречает, —
Вращаются колёса, и звенят
Колокола столь сладостно: динь-динь,
Что сердце от, любви, в блаженстве тает, —
Так звёздные колёса надо мной,
С такой сладчайшей музыкой вращались,
Что можно б выразить её лишь там,
Где наша радость сделается вечной

[Parad., X, 139-148]

Дантовых дней Флоренция — маленький городок, замкнутый в тесной ограде зубчатых стен, весь ощетинился тёмными острыми башнями, как ёж — иглами. Башен почти столько же, сколько домов, потому что почти каждый дом, сложенный из огромных каменных глыб, с узкими, как щели бойнями*, окнами, с обитыми железом дверями и торчащими из стен дубовыми брёвнами, для спешной кладки подъёмных мостов, которые на железных цепях перекидывались от дома к дому, едва начинался уличный бой, — почти каждый дом — готовая к войне, крепостная башня
{* в оригинале «щели бойни»}

Дом, где родился Данте, — на маленькой площади, у церкви Сан-Мартино-дель-Весково, рядом с городскими воротами Сан-Пьеро, у самого входа в Старый Рынок, на скрещении тесных и тёмных улочек. Здесь находилось старое гнездо Алигьери — несколько домов разной высоты, под разными крышами, слепленное в целое подворье или усадьбу, подобно слоям тех грибных наростов, что лепятся на гниющей коре очень старых деревьев

Тёмные башни Флоренции ещё темнее на светлом золоте утра. Самая тёмная — та, что возвышается над маленькой площадью Сан-Мартино, в двух шагах от дома Алигьери, — четырёхугольная, тяжёлая, мрачная, точно тюремная, башня дэлла Кастанья. Чёрная длинная тень от неё тянется по тесной улочке Санта Маргерита, соединяющей дом, где живёт девятилетний мальчик, Данте, сын бедного ростовщика-менялы, сэра Герардо Алигьери, с домом восьмилетней девочки, Биче, дочери вельможного купца и тоже менялы, Фолько Портинари*. Сто шагов от дома к дому
{из «Жизни Данте»: «Многие почитали отца её тем, чем он в действительности был, — человеком добрейшим», — скажет Данте об отце Беатриче [Vita Nuova XXII]. За год до смерти, завещает он большую часть своего огромного богатства, нажитого тоже в меняльном деле (участь юного Данте жить среди менял) не пяти сыновьям и шести дочерям, а великолепной, им построенной, первой во Флоренции, больнице для бедных, при церкви Санта-Мария-Нова [I del Lungo, Beatrice (1891) p.3]. Там он будет и похоронен, вместе со старой любимой служанкой, монной Тэссой (Tessa), посвятившей себя уходу за больными, — может быть, Беатричиной няней. Простое, сильное и доброе лицо её можно видеть в изваянии на уцелевшем доныне, надгробном памятнике [A. Bassermann, Dantes Spuren in Italien (Ital. Ubs.) p.34]}

<…>

3

В доме Портинари, на празднике 1 Мая*, восьмилетняя девочка, Биче, выбранная, по старому Флорентинскому обычаю, Королевой Весны, одетая в красное платье, опоясанная золотым поясом и увенчанная белыми розами, подходит к избранному ей в рыцари, девятилетнему мальчику, Данте, и подаёт ему белую розу. Мальчик становится на колени и целует ей ручку, как рыцарь — Прекрасной Даме
[* весенний ритуал выбора в королевы весны самой красивой девушки. Имеется в виду праздник 1 Мая 1274 г. {e.n.}]

Девушки, в белых одеждах, в венках из алых роз, поют:

Весна идёт, весна идёт,
Новая Жизнь начинается.
Белая Роза — алая кровь;
Солнце на небе — в сердце любовь!

[«Новая жизнь», II {e.n.}]

«Девять раз от моего рождения, Небо света возвращалось почти к той же самой точке своего круговращения, — когда явилась мне впервые, облачённая в одежду смиренного и благородного цвета, как бы крови, опоясанная и увенчанная так, как подобало юнейшему возрасту её, — Лучезарная Дама души моей, Беатриче» [Vita Nuova, II]
 
Девятилетний мальчик, Данте, узнал — вспомнил Её, и Она — его; вспомнили — узнали оба то, что было и будет в вечности