Дмитрий Сергеевич Мережковский. Из «Данте» {сценарий и биография}

<…>

XI

<…>

4

Данте идёт по улицам Вероны, в величественно-простой, Флорентинской тоге-лукке с прямыми, длинными складками, напоминающими древнеримскую тогу, из ткани такого же красно-чёрного цвета, как воздух Ада. Сгорбившись, как всегда, «под бременем тяжёлых дум согбенный», и надвинув на лицо куколь так низко, что видны под ним только выдающаяся вперёд нижняя челюсть, горбатый нос — орлиный клюв, да два глаза — два раскалённых угля, он проходит мимо ворот одного дома, у которого сидят Веронские кумушки

— Вот человек, который сходит в ад и, возвращаясь оттуда, когда хочет, приносит людям вести о тех, кто там в аду! — говорит одна из них, помоложе.
— Правда твоя, — говорит другая, постарше.— Вон как лицо у него почернело от адского жара и копоти!
— С нами сила крестная! — шепчет третья, худая, длинная, как шест, и седая, как лунь, старуха.— Чур нас, чур! Не смотрите на него, родимые, — сглазит. У, колдун проклятый! Душу дьяволу продал, — оттого и сходит в ад… Видела я, своими глазами видела, как в женщин и детей он кидает камнями, когда говорят они о Гибеллинах и Гвельфах не так, как ему нравится. Мальчика одного намедни едва не зашиб до смерти
Вдруг вскочив, грозит кулаком, машет клюкой и кричит вслед уходящему:
— На костёр, на костёр, окаянного!*
{* из книги «Жизнь Данте»: «Данте услышал эти сказанные за его спиною слова… и они ему понравились, потому что шли от чистой веры тех женщин… И почти довольный тем, что они так о нём думали, он чуть-чуть усмехнулся и пошёл дальше» [G. Boccaccio, Vita di Dante (Solerti, p.36)]}

<…>

ДАНТЕ И КЕСАРЬ*

{* пятнадцатая** глава из книги «Жизнь Данте»}
{с добавлением кое-чего из 14-й и начала 16-й}

Краток был отдых в Вероне, — может быть потому, что добрый герцог Бартоломео скончался в Марте 1304-го года [G.L. Passerini, Vita di Dante (1929) p.175]. Данте, впрочем, подолгу нигде не заживается: точно Каиновым проклятием гонимый, не может остановиться, бежит всё дальше и дальше, пока не упадёт в могилу. «В поисках высшего блага, душа человеческая подобна страннику, идущему по неизвестной дороге: всякий дом кажется ему гостинницей; но, увидев, что это не так, идёт он всё дальше и дальше, от дома к дому, пока не найдёт себе последнего (в могиле) убежища, — скажет сам Данте-изгнанник [Conv. IV 12]

После Вероны начинаются его бесконечные скитания. Где он был, и что с ним было, мы не знаем с точностью. Как утопающий в море пловец то исчезает в волнах, то вновь появляется, — так и он. Только-что луч исторической памяти скользнёт по лицу его, как уже потухает, и оно погружается опять во мрак

Те и другие захотят тебя пожрать, —

даже это зловещее пророчество не исполнится: теми и другими он презрен и забыт одинаково

Где был он и что с ним было, мы не знаем, но знаем, что ступени каждой новой чужой лестницы всё круче для него; каждый новый кусок чужого хлеба всё солонее, горше солёной горечью слёз

В тёмные воды Леты нырнул он после Вероны, а вынырнул года через два, при дворе великолепного маркиза Франческино Маласпина, в Луниджиане. Кажется, одна из двух, полным светом истории освещённых точек, в первой половине изгнаннической жизни Данте, — 9 часов утра, 6 Октября 1306-го года, когда полномочный посол, прокуратор и нунций маркиза Маласпина, Данте Алигьери, торжественно подписывает, в присутствии нотариуса, мирный договор с епископом Лунийским, — конец долгой и жестокой войны его с владетельным родом Маласпина. Это происходит близ того самого скверного городишки Сарцаны, в Лунийской маремме, где шесть лет тому назад смертельно заболел болотной лихорадкой сосланный туда по настоянию Данте, «первый друг» его, Гвидо Кавальканти. «Кровь его на тебе», — это сказанное Вечным Голосом услышал ли Данте вновь? [A. Bassermann, Dantes Spuren in Italien (Ital. Ubs.) p.367 — G.L. Passerini, Vita di Dante (1929) p.182]