Дмитрий Сергеевич Мережковский. Из «Данте» {сценарий и биография}

Ночью, буйная толпа черни, под предводительством большого Мясника Пэкоры, жжёт и грабит старое гнездо Алигьери на Сан-Мартиновой площади

— Вон как ветром головни понесло, прямо на дом Портинари! Видно гореть и ему, — говорит кто-то в толпе.
— Матерь, Царица Небесная, помилуй нас и спаси! — шепчет другой и крестится.— Вот когда исполнилось пророчество Данте:

Город этот, потерял своё Блаженство, Беатриче,
и то, что я могу сказать о нём,
заставило бы плакать всех людей…

Джемма, выгнанная на улицу, как нищая, сидит на тюках старой домашней рухляди, рядом с люлькой, где плачет грудное дитя

Выброшенные из окна листки «Новой жизни» по ветру летят, розовея в зареве пожара, как белые голуби, и, когда мясник Пэкора въезжает верхом на площадь, один из упавших на неё листков, лошадиным копытом раздавлен

ДАНТЕ ИЗГНАННИК*

{* четырнадцатая глава из книги «Жизнь Данте»}

«По миру пошли они, стеная, одни — сюда, а другие — туда», вспоминает летописец, Дино Кампаньи, об участи флорентинских изгнанников, Белых [D. Compagni, Cron. ap. C. Balbi, Vita di Dante (1857), p.180]. Так же пошёл по миру и Данте-изгнанник,

Всё, что любил, покинешь ты навеки,
И это будет первою стрелой,
Которой лук изгнанья поразит…
Узнаешь ты, как солон хлеб чужой
И как сходить и подыматься тяжко
По лестницам чужим

[Par. XVII 55]

Это узнает он не сразу: медленно вопьётся в сердце ядовитая стрела изгнанья; медленно отравит в нём кровь. Только-что немного оправившись от первого внезапного удара, он начал, вероятно, утешаться обманчивой надеждой всех изгнанников — скоро вернуться на родину

«Данте, узнав о своей беде в Риме, где был посланником у папы, тотчас выехал оттуда — (или бежал) — и прибыл в Сиену; здесь только, ясно поняв всю беду и не видя иного средства выйти из неё, решил он соединиться с прочими изгнанниками», — вспоминает Л. Бруни [Leon Bruni, Vita di Dante (Solerti, p. 103) — G.L. Passerini, Vita di Dante (1929) p.160 — N. Zingarelli, Vita di Dante (1914) p.42]

8 Июня 1302-го года собрались изгнанники в горном аббатстве Сан Годенцо, в долине Мужделло, где, после долгих совещаний, постановили образовать военный лагерь в Ареццо, чтобы начать с помощью могущественной лиги Тосканских Гибеллинов и под предводительством графа Алессандро да Ромена, поход на Флоренцию. Данте, присутствовавший на собрании, назначен был одним из двенадцати Советников этого военного Союза или заговора

Первый летний поход 1302-го года не удался: Флорентинцы, очень хорошо подготовленные к нападению Белых, отразили их с лёгкостью, как бы играя. Так же не удался и второй, весенний поход 1303-го года, кончившийся разгромом Белых, в бою под Кастель Пуличиано (Castel Pulicciano). Так, от надежды к надежде, от отчаяния к отчаянию, дело шло до 30 Июля 1304-го года, когда Гибеллины, не только из Ареццо, но также из Пистойи и Болоньи, присоединившиеся к флорентинским изгнанникам, потерпели жесточайшее поражение под Ластрою [Leon Bruni, Vita di Dante (Solerti, p. 103) — G.L. Passerini, Vita di Dante (1929) p.160 — N. Zingarelli, Vita di Dante (1914) p.42]

Хуже всего было то, что, по неизменному обычаю всех изгнанников, эти озлобленные несчастьем, люди перессорились и возненавидели друг друга, как сваленные в кучу на гнилую больничную солому раненые, которые каждым движением причиняют друг другу, сначала нечаянно, а потом и нарочно, нестерпимую боль