Дмитрий Сергеевич Мережковский. Из «Данте» {сценарий и биография}

Данте и Бонифаций встретились в Ананьи, как два смертельных врага в поединке, — таких же здесь, в Церкви, как там, в Государстве, — великий пророк Духа, Алигьери, и «большой мясник», Пэкора

— «Дети мои, зачем вы так упрямы? — говорил будто бы, папа трём флорентинским послам, с глазу на глаз, приняв их в тайном покое дворца. — Будьте мне покорны, смиритесь! Истинно вам говорю, ничего не хочу, кроме вашего мира. Пусть же двое из вас вернутся во Флоренцию, и да будет над ними благословение наше, если добьются они того, чтобы воля наша была исполнена!» [D. Compagni, Cron. II 4]

«Мира хочу», — каким осквернённым, в устах великого Антипапы, маленького Антихриста, должно было казаться Данте это святейшее для него, слово: «мир», pace!

До крови однажды разбил Бонифаций лицо германского посланника, ударив его ногой, когда тот целовал его туфлю [Pierre Gauthier, Dante le Chrétien (1930) p.253]. Если бы он так же ударил и флорентинского посланника, Данте, то было бы за что, в прошлом и в настоящем, особенно же, в будущем: ни один человек так не оскорблял другого, в вечности, как Данте оскорбит Бонифация. Страшное видение огненных ям, в аду, куда низринуты будут, вниз головой, вверх пятами, все нечестивые папы, торговавшие Духом Святым, — может быть, уже носилось перед глазами Данте, когда он целовал ноги Бонифация

Торчали ноги их из каждой ямы,
До самых икр, а остальная часть
Была внутри, и все с такою силой
Горящими подошвами сучили,
Что крепкие на них верёвки порвались бы…
Над ямою склонившись, я стоял,
Когда один из грешников мне крикнул:
«Уж ты пришёл, пришёл ты, Бонифаций?
Пророчеством на годы я обманут:
Не ждал, что скоро так насытишься богатством,
Которое награбил ты у Церкви,
Чтоб растерзать её потом!»

[Inf. XIX 22; 52]

Двое посланных отпущены были назад, во Флоренцию, а третий, Данте, остался у папы, в Ананьи или в Риме, заложником, и только чудом спасся, как пророк Даниил — из львиных челюстей

<…>

IX

<…>

2

1-го ноября 1302-го года, в день Всех Святых, город Флоренция подобен Плачевному Городу ада, Citta Dolente. Слышатся звуки набата, и в кровавом зареве пожаров, на чёрном, точно подземном, небе рдеют как изнутри раскалённые, колокольни и башни города

Карл Валуа, брат Французского короля Филиппа Красивого, Маленького Антихриста {папы Бонифация VIII} «чёрный херувим», входит во Флоренцию, с небольшим отрядом всадников, и, подняв жесточайшую междоусобную войну в городе, опустошает его мечем и огнём.

Из Франции придёт он безоружный,
С одним Иудиным копьём, которым
Флоренции несчастной вспорет брюхо

[Purgat., XX, 73-75]

— Что это горит? — спрашивает Карл, видя зарево на ночном небе.
— Хижина, — отвечают ему, а горит один из великолепных дворцов, подожжённых для грабежа, или одна из церквей. Треть города опустошена и разрушена

После Карла врывается в город мессер Корсо Донати, во главе изгнанников, Чёрных. И водружает знамя своё на воротах Сан-Пьеро, квартала, где живёт Данте*
{* из книги «Жизнь Данте»: Пять дней длился этот ужас, или, по нашему, «террор». Треть города была опустошена и разрушена [E. del Cerro, Vita di Dante (1921) p.68 — G.L. Passerini, Vita di Dante (1929) p.141]. Вот когда исполнилось предсказание Данте: Город этот потерял своё Блаженство (Беатриче), / И то, что я могу сказать о нём, / Заставило бы плакать всех людей
Вскоре вернулся во Флоренцию и другой «миротворец» папы, кардинал Акваспарта [I del Lungo, Dell’ esilio di Dante (1881), p.6]. В новые Приоры избраны были покорные слуги папы, из Чёрных, а бывшие Приоры, Белые, в том числе, и Данте, преданы суду
27 Января, новым верховным правителем Коммуны, Подеста, мессером Канте де Габриелли, жалкою папской «тварью», creatura, скверным адвокатишкой, но отличным судейским крючком и сутягой, объявлен был судебный приговор: Данте, вместе с тремя другими бывшими приорами, обвинялся в «лихоимстве, вымогательстве и других незаконных прибылях, а также в подстрекательстве граждан к междоусобной брани и в противлении Святой Римской Церкви и Государю Карлу, миротворцу Тосканы». Все осуждённые приговаривались к пене в 5.000 малых флоринов, а в случае неуплаты в трёхдневный срок, к опустошению и разрушению части имущества, с отобранием в казну остальной части; но и в случае уплаты, — к двухгодичной ссылке, к вечному позору имён их, как «лихоимцев-обманщиков», и к отрешению ото всех должностей [Libra del Chiodo, 1302; I del Lungo, Dell’ esilio di Dante (1881), p.104; G.L. Passerini, Vita di Dante (1929) p.143; P. Fraticelli, Vita di Dante (1861), p.147]
В тот же день, конный глашатай, с длинной серебряной трубой, объезжал квартал за кварталом, улицу за улицей, площадь за площадью, «возглашая приговор внятным и громким голосом» [I del Lungo, Dell’ esilio di Dante (1881), p.7]}

3

10-го марта 1303 года, конный глашатай Флорентинской Коммуны, с длинной серебряной трубой, объезжая площадь за площадью, улицу за улицей, возглашает приговор:
— Во имя Отца и Сына и Духа Святого. Данте Алигьери, бывший приор, гнусный лихоимец, вымогатель, взяточник, вор, вместе с тремя сообщниками своими, уличённый в подстрекательстве граждан к междоусобный брани и в противлении святой Римской Церкви и Государю Карлу, миротворцу Тосканы, осуждается ныне вторым приговором на вечное изгнание и вечный позор. Так как обвинённый, не явившись на вызов суда, тем самым признал вину свою, то если будет схвачен, огнём да сожжётся до смерти, igne comburatur sic quod moriatur