…Адриатические волны!
О, Брента, нет, увижу вас,
И вдохновенья снова полный,
Услышу ваш волшебный глас!…
Пушкин
Кому удалось в юношеские годы хорошо путешествовать, тот вступает в жизнь с незаменимым запасом таких знаний, умственных навыков и душевных сил, каких он не мог бы почерпнуть ни из какого иного источника: годы «учения» (Lehrjahre) должны быть на самом деле и в собственном смысле годами «странствий» (Wanderjahre). Может быть, следует сказать даже более: взрослый человек, который хочет, чтобы развитие его шло вперёд непрерывно и деятельно и за пределами «школьных лет», должен непременно путешествовать с целью изучения природы, истории, современной цивилизации и общественности. Без этого трудно поддерживается прогресс в жизни духа. Выраженная только-что мысль в такой широкой формулировке покажется звонким словом, брошенным в виде эффектного начала рассуждения, парадоксом, продиктованным увлечением или манией, только тому, кто не испытал её справедливости на деле. Но кому она подсказана голосом живого личного опыта, внимательно продуманного и многократно проверенного наблюдением других, для того она является важной идеей с большим просветительным значением. Серьёзное знакомство с новыми странами в пору сознательной молодости закрепляет фундамент слагающегося мировоззрения в его творческих и критических элементах; а далее только часто и систематически повторяющиеся странствия сообщают умственному труду особенную крепость и активность, дают ему постоянно возобновляющуюся жизненность, вечно возрождающийся энтузиазм
Одно непосредственное общение с новыми и новыми фактами жизни земли и человеческой культуры питает дух животворными соками, которые будут спасать от неподвижности умственного засыпания, от механизирующего погружения в рутину и учёного, и писателя, и педагога, и общественного деятеля. Окунаться в широкий мир — это значит охранять и развивать в себе человека. Кого не тянет к такому «свету» с горячим влечением, с каким Пушкин рвался на запад, тот лишён великого блага, которое ведёт к лучшей духовной радости: для того окажется недоступным слияние его души с человеческой; тот не способен будет переживать в самом себе грандиозные процессы, создавшие всё то, что составляет наше драгоценнейшее достояние; тот должен будет отказаться от крещения себя тем «вечным», чем жили прошлые поколения, что одно ростит в нас новых людей, и что подготовит через нас будущее человечество
В наши дни исконная русская косность сильно перерождается. Типы, подобные гончаровскому Ив.Ив. Аянову в «Обрыве», который «родился, учился, вырос и дожил до старости в Петербурге, не выезжая далее Лахты и Ораниенбаума с одной, Токсова и Средней Рогатки с другой стороны», — уже являются «историческими». Изменился, разумеется, и прежний девиз патриархальной самоуверенности, гласивший, что у нас всё хорошо, а в Европе всё скверно, как доказывал ещё недавно старый князь Щербацкий из «Анны Карениной». Многих теперь прямо влечёт познакомиться лично с «художественными сокровищами России», с живым и мёртвым наследием родной древности, с современным её общественным бытом. Сильно стремится душа целого ряда лиц и за пределы отечества. Мало того: ездят теперь в Европу не для одного развлечения, как в старину, когда отправлялись в чужие края преимущественно богачи, чтобы насладиться новой формой безделья в блестящих курортах или спустить излишки за рулеточным столом в Монте-Карло, либо в модных магазинах и кафе-шантанах Парижа. Ныне отправляются за границу с деловой целью искать знаний не одни будущие учёные и художники, как в прежние годы, но и представители различных других занятий. Нечего говорить, конечно, о профессорах: поездки с научной целью в страны и города, где процветают их специальности, или где для работы их открывается особенно богатый материал, давно признаны необходимым условием успеха научной деятельности; теперь можно встретить многочисленных преподавателей средних учебных заведений — классиков, историков, географов, которые ищут в исторических и культурных центрах России и Европы новых сведений и свежего вдохновения. Стремятся и попадают на запад и учительницы начальных школ, как ни трудно им этого добиться, и такие поездки приносят им помимо превосходного духовного отдыха и ярких воспоминаний ещё твёрдую фактическую пользу в их деле. Ездит в далёкие края гораздо больше, чем прежде, и учащаяся молодёжь. Юноши и девушки, окончившие курс, направляются в путь туда, где могут расширить поле своего зрения, имея в виду не профессиональные цели, а именно общественное и научное самообразование. При отсутствии средств для постоянных путешествий, они всё-таки хотят проникнуть в «новый свет» хотя бы один раз. Студенты собирают крохи, чтобы приобрести возможность изучить собственным глазом великие памятники отечественной и общей истории, о которых говорят им профессора, увлекающие их своим словом. Движется к западу теперь нередко и простой обыватель, заинтересовавшись взглянуть на новую жизнь и иные порядки. Наконец, в далёких от России местах приятно сталкиваешься иногда даже с группами гимназистов, которые вместе с учителями весело и бодро отправляются в не близкий путь летом не для праздного и пустого удовольствия, а для свободного учения по новому. Один педагог высказывал в печати убеждение, что настанет время, когда кругосветное путешествие будет признано необходимым средством общего образования. Конечно, признак «кругосветный» надобно понимать относительно; но мысль о введении широкого непосредственного знакомства учеников с странами и народами в их современных учреждениях и памятниках прошлого служит симптомом проникновения нового духа в схоластическое предание, сковывающее прогресс в наших школьных нравах. Теперь тезис, что экскурсии должны стать существенным элементом общеобразовательной программы, не только высказывается радикальными новаторами господствующей системы воспитания и обучения, но и признаётся оффициальными руководителями её