Громадная сила разлитой повсюду красоты, смягчённая удивительной её тонкостью, манящей к себе внутренней теплотой и бесхитростной прелестью, победоносно оттеснит кажущуюся суровость и некоторую сухость, которые могут представиться сначала и обмануть первый взгляд. Такие редкие свойства заставляют забыть недостатки благоустройства в городе, внутри которого покоятся следы такой долгой и богатой жизни. Эта притягивающая атмосфера великой работы человечества побудит сердце в первый же день трепетать от радости и зарождающейся любви. Неотразимое величие славного культурного прошлого незаметно, но быстро покорит душу. Тэн* так характеризует Флоренцию: «Это — город, полный сам в себе, с собственным искусством и оригинальными зданиями, живой, но не чересчур населённый, столица, но не слишком большая, красивая, весёлая, таково первое представление о нём». Слово полный в этом описании особенно важно рядом с понятием прекрасный (законченная красота), а также с признаками — индивидуально-своеобразный и жизненно-бодрый. Хорошо бы прибавить ещё — глубокий и сдержанно-ласковый, располагающий к интимному общению, и тогда всё впечатление от «уличного ландшафта» Флоренции будет выражено верно. Сквозь «республиканскую простоту и серьёзность» внешнего облика в ней сразу виден город, где любовь к прекрасному была не только элементом гения выдающихся граждан, но почти духовным достоянием народа. Всё это можно почувствовать там очень скоро, несмотря на то, что величие единственной в истории человечества старины может теперь изучаться лишь по следам и остаткам. «Историческая Флоренция исчезает» под давлением вкусов современного делового материализма, пристрастия к удобствам и требованиям гигиены. Новейшие перестройки города уже уничтожили много драгоценного; надо спешить, чтобы успеть увидеть хотя бы почтенные лохмотья старой великолепной мантии, которую грозит заменить новенькое безвкусное платье**
[* Voyage en Italie, II, 83]
[** См. обстоятельный и скорбно-одушевлённый очерк исчезающей Флоренции в интересной книге талантливого патриота родной старины — Guido Carocci, Firenze scomparsa. Ricordi storico-artistici (Firenze, 1898)]
Данный набросок общей картины города с попыткой определить настроение, какое она вызовет при первой встрече, несколько опережает прогулку; но, может быть, этот эскиз осветит и согреет дальнейший путь. Теперь можно его продолжать
Сойдя с верхней площадки кампанила и вновь очутившись внизу на «паркете» мостовой соборной площади, мы увидим перед собой далеко бегущую в обе стороны — на север и на юг — прямую ленту главной поперечной артерии Флоренции, улицы, именующейся в различных частях то via Cavour, то via Martelli, то via Calzaioli. Это — старая большая дорога (Corso), по которому проникали в центр города едущие из северных предместий. Лучше всего направиться к югу, по via Calzaioli. В современном виде она является плодом «улучшений» последних десятилетий: это — значительно расширенная для оздоровления квартала и облегчения движения в оживлённом пункте прежняя улица «вязальщиков из шерсти». Самое название указывает на старинную цеховую организацию Флоренции*; впрочем, оно восходит лишь к XVI веку; раньше улица именовалась via degli Adimari, потому что по обеим сторонам её поднимались высокие и крепкие дома этой фамилии; они-то вместе с увенчивавшими их башнями пали жертвой благоустройства нового города, долго мечтавшего и, наконец, сделавшегося, хоть на короткое время, столицей итальянского королевства
[* Calzaioli производят всякого рода вязаную одежду — чулки, фуфайки, панталоны, колпаки и т.д.]