По мере того как сживаешься с Флоренцией, всё больше привязываешься к этой лодже, ощущая её глубокую связь с местной культурой и жизнью. Отмечают, что «loggia dei lanzi» является во флорентийском зодчестве первым ярким симптомом возвращения от архитектурных форм средневековья к строительным типам античного мира. Мощные круглые арки оказываются уже предтечами ренессанса, но крестовые своды внутри связаны ещё с готикой. Пространство под лоджей и промежутки между арками заставлены мраморными и бронзовыми статуями; они дополняют её своеобразную красу, несмотря на то, что в них перемешаны образцы произведений различных эпох. Мы встречаем тут интересные экземпляры римской скульптуры, например, выразительную женскую фигуру «побеждённой Германии», или Туснельды, и работы выдающихся ваятелей времён возрождения, как знаменитую «Юдифь» Донателло и «Персея» Бенвенуто Челлини, или, наконец, более позднее, несколько манерное, но всё ещё привлекательное «похищение Сабинянок» Джованни да Болонья
Следует в первую прогулку внимательно осмотреть лоджу, взойти под её крышу, обойти статуи, а потом посидеть на одной из длинных каменных скамей, где уже приютились и дремлют в живописных позах обыватели флорентийской улицы. Такие остановки для успокаивающего сосредоточения мысли на пережитом во время разведочной экскурсии, такие «moments de recueillement» полезны и приятны: они дают передышку и способствуют новому внутреннему переживанию воспринятого. Здесь, в старинном центре Флоренции, под ощущением уже слагающегося в душе её облика воображение само собой стремится к картинам былого, которые развёртывались некогда перед глазами того, кто несколько веков тому назад находился на том же месте*. События давно исчезнувшей жизни как в панораме проходят в сознании одна за другой, а физическая усталость перестаёт чувствоваться от такого духовного отдыха
[* Тэн (Voyage en Italie, II, 96 ss.) красиво рассказывает несколько подобных эпизодов. Ещё лучше прочесть их в доступных изданиях интересных старых хроникёров Флоренции, у Джованни Виллани или Дино Компаньи. Гений Шекспира превосходно понял эти нравы итальянской древности и великолепно изобразил их в «Ромео и Джульетте»]
За плечами у нас уже длинное утро, хорошо насыщенное идейным трудом. Если мы пустились в путь до восьми часов, как и полагается доброму паломнику по святым местам человеческого творчества, то теперь наверно пробило двенадцать на разноголосых часах многочисленных башен. Можно дать минуту покоя не только движениям, но и утомлённой восприимчивости. Время подкрепить силы, зайдя в одну из соседних «trattorie», и в прохладном полусумраке глубокой комнаты с прикрытыми ставнями и опущенной занавесью над входом с улицы, за порцией макарон с помидорами и за стаканом отличного (и такого дешёвого!) chianti, дать оправиться и голове, и ногам. В трактирчике, где вы вполне насытитесь за одну лиру с небольшим, можно, отдыхая и размышляя, если вы один, беседуя, если есть товарищ, наблюдать за сотрапезниками: между ними попадутся наверно любопытные типы. Современная Италия, сколько бы ни говорили о её измельчании, остаётся чрезвычайно характерной страной; изучать её нравы легко, так сказать, походя, благодаря экспансивности расы и жизни на улице, а из беглых наблюдений подобного рода иногда получаются сближения и аналогии, невполне безразличные и для живого понимания старины…*
[* Нельзя, конечно, считать полный день во Флоренции оконченным вместе с совершонной остановкой. Это — только перерыв: свободный труд идейного путника более, чем восьмичасовой]
4. Чтобы вновь вызвать деятельную энергию для работы во вторую часть первого флорентийского дня, хорошо найти для неё несколько изменённый объект. Вместо того, чтобы, как утром, всё ходить по улицам, лишь редко заглядывая внутрь только немногих зданий, теперь следует углубиться в недра одного из них; можно даже остаться там подольше, пытаясь всмотреться в иной род памятников, чтобы предвкусить наслаждение, которое они дадут в последующие дни, и почувствовать богатство материала, которым они одарят мысль и воображение