Когда возвращаешься после короткой прогулки по этим чудесным местам к площади, обозначенной именем гениального художника, глаз невольно притягивается волшебной панорамой, открывающейся с крутого обрыва на равнину, среди которой раскинулась Флоренция. Бесподобная картина, которая расстилается перед вашим счастливым взором, — не плоский, стёртый в своём рельефе план à vol d’oiseau; это — огромная перспектива изумительно нежной прелести. Город, единственный на земле, как бы группируется, толпится около огромного купола собора, похожего на «исполинский нераспустившийся цветок геральдической алой лилии Флоренции». Он расстилается внизу как бы среди просторной корзины зелени, заключившей в себе его каменные громады, так художественно обделанные человеческой рукой. Равнина медленно и волнисто поднимается на противоположной стороне реки, заканчиваясь у горизонта живописной грядой гор, на которых в седлистом углублении приютились дома и церкви Фьэзоле. Живые, смягчённые переливы света и теней играют на нежно-разноцветной пелене долины; местами то вспыхивают, то потухают блестящие искры звёзд на стёклах зданий под последними лучами солнца. Долго стоишь, как заворожённый, опершись на каменный парапет террасы, пока не погаснет, закатившись, дневное светило
По извилистой лестнице, которой причудливо и смело прикрыт крутой северный склон холма, утопающий в цветах и растениях, через пять минут можно добраться до города, уже начинающего исчезать в сумраке у ваших ног. Навстречу льются сталкивающиеся и чередующиеся голоса многих колоколов, зовущих к ave Maria. Ноги уже еле несут утомлённое тело. Но это — чудная усталость. Восторженные слова — «bella Firenze!» — невольно просятся на уста, и сердце уже хочет сказать: «Firenze mia!» Чувствуется, что образ города, уже дорогого, станет скоро знаком и близок, как лицо друга. Понятной делается та «ненависть, полная любви», которая мучила непреклонную душу великого Данте, изгнанного неблагодарной родиной, но оказавшегося не в силах вырвать её из могучего, бурного сердца
Уже близко от дома вас притянет музыка на piazza Vittorio Emmanuele. Играет лёгкие пьесы бедный и заурядный оркестр; но в приподнятом настроении и в привлекательном месте облагораживаются и банальные звуки. Несколько минут «одиночества в толпе» отдыхающих в свежести вечера после жаркого, хлопотливого дня за столиком с бокалом прохладительного питья закончат тихим успокоением совершонную большую работу. Свет фонарей затушёвывает шаблонность нового «centro» современной Флоренции, среди которой возвышается также посредственный памятник «короля-объединителя». Очарование виденным как бы окутывает облаком красоты и мескинные украшения отделанной на нынешний средний вкус площади, где находился некогда «старый рынок» (mercato vecchio) с знаменитым еврейским «гетто» рядом, от которых теперь не осталось уже никаких следов… В нескольких шагах вас ждёт новый домашний очаг. Наступает вторая флорентийская ночь. Окно комнаты открыто прямо на площадь; в него проникает ослабленный электрический свет; доносятся ещё громкие звуки жизни медленно засыпающего города. Чудный день прожит! Как много сулят предстоящие дни!…*
Спб., 18 сент. 1902 г.
__________
[* Следующие этюды будут посвящены чисто-историческим темам из прошлого Флоренции с привлечением её художественных памятников, как иллюстрирующего материала. Предполагаемое содержание их обнаруживается из следующих заглавий: Возникновение флорентийской свободной общины и причины её расцвета; Флоренция и Данте; Медичейская Флоренция; Мистическая Флоренция. К приведённой в начале статьи библиографии необходимо прибавить только-что вышедшую книгу — A. Philippi, Florenz (Leipzig, 1903). Книга, хорошо написанная, прекрасно иллюстрирована и стоит чрезвычайно дёшево (она входит в коллекцию — «Die berühmte Kunststätte»)]