Систематически осматривать «крестильный храм» сейчас было бы преждевременно: теперь необходимо ловить только общие контуры и фиксировать некоторые из них. В виду последнего, хорошо в первое же посещение вглядеться поближе в знаменитые бронзовые двери этого старого храма. Их трое: надобно изучать их в порядке древности — сначала северные, потом южные, наконец, восточные. Они всем известны по имени: славу им доставили покрывающие их великолепные «рельефные картины» и скульптурные фигуры, которыми они украшены. Первые двери — работы Андреа Пизано, вторые и третьи — произведения Лоренцо Гиберти. На них изображены сцены из жизни Иоанна Крестителя и другие библейские эпизоды, а также аллегорически представлены церковные добродетели. Указываемые памятники, как и вообще скульптуры баптистерия, — важная страница из истории итальянского искусства. Тут мы видим прежде всего любопытные экземпляры архаического ваяния пизанской школы, в которых заметна ещё борьба инстинктов подражания великим античным образцам с попытками найти самостоятельные способы для обработки сильных религиозных сюжетов, волновавших воображение художника-христианина, когда он впервые выходил из рабства установившимся в средние века шаблонам. Но здесь же мы можем проследить и позднейшие ступени развития скульптуры в Италии. Вглядываясь в изображения, вылитые из металла на знаменитых дверях, находишь богатый материал для уразумения тех элементов и течений, из взаимодействия которых слагалось новое искусство: византийский канон и классическая пластика, аскетизм, религиозный пафос христианства и познающая сила человеческого разума, стремление к идеализму и отвлечённой символике и постепенно побеждающее чувство природы и любви к жизни — действие всех этих сил и мотивов творчества можно изучать, стоя перед входами во флорентийский баптистерий
Особенно сильно притянут к себе и заставят остановиться подольше третьи двери, чудо таланта Гиберти, которые Микель-Анджело не даром назвал достойными стать вратами рая. В десяти квадратных полях, на которые поделена их поверхность, представлены различные ветхозаветные события, начиная с сотворения мира и кончая временами Соломона. Сам художник в своих «Записках» хорошо поясняет, какую он преследовал задачу в этой работе: «Я старался, — говорить он, — всеми возможными для меня способами подражать природе, как в пропорциях отдельных частей, так и в перспективном построении общего плана каждой картины, как в живописном расположении групп, так и в богатстве многочисленных фигур… Здания представлены именно так, как они измеряются глазом; они должны быть правдивыми в том смысле, как рисуются тому, кто рассматривает их издали…» Известный старый итальянский историк искусства Вазари прибавляет к этим словам автора следующее заключение: «Это произведение — совершенно во всех отношениях; оно — лучший образец среди работ подобного рода, какие только создавались в древние времена»
В самом деле, бронзовые двери Гиберти — первоклассный памятник с исторической и эстетической точки зрения. Он велик как со стороны понимания общечеловеческого содержания тем из Священной истории, так и со стороны изображения их в великолепных группах, одновременно наивных и естественных, живых и характерных. Самый стиль пластики, а затем выполнение всего целого и отдельных подробностей не имеет себе ничего равного в данной области. Особенно замечательно проявляющееся здесь освобождение и от условности средневековья, и от подчинения скульптурным типам древности и рядом с этим оригинальное могучее влияние зарождавшейся тогда и уже крепнувшей (дверь была окончена в 1452 г.) новой живописи. Действительно, скульптор тут скрывается за живописцем: это именно скорее картины, чем барельефы. Так и надо смотреть на произведение Гиберти, если хочешь хорошо заметить и вполне оценить его красоту. Надо забыть обо многих требованиях, предъявляющихся к памятнику ваяния, и без предвзятой мысли рассматривать «картины Гиберти» в утреннее время, когда они обильно и ровно освещены ещё косыми лучами солнца. Легко убедиться, какого блестящего успеха достиг художник в своей смелой попытке: группы его изумляют неподражаемыми эффектами именно «живописного» характера; они полны вместе с тем внутреннего движения и гармонического реализма. Отойдёшь удовлетворённым, скажешь себе, что стоило работать над таким делом в продолжение двадцати семи лучших годов трудовой артистической жизни!…