Михаил Дмитриевич Бутурлин в Тоскане с 1817 по 1824 год

Испанское революционное движение 1820 года не замедлило иметь подражателей в Неаполе и Пиемонте, вследствие чего Сардинский наследный принц, носивший титул принца Кариньянского (позднее король под именем Карла-Альберта) приехал во Флоренцию, весною 1821 года, к великому герцогу Фердинанду III, на дочери которого он был женат. Адъютантом при нем был тогда маркиз Клавдий д’Экс-Сейссель-Соммарива. Он часто начал бывать у нас в доме и сделался неравнодушен к второй моей сестре графине Елисавете, но долго скрывал, не знаю почему, это чувство, и не ближе, как через семь лет после описываемого времени он сделал ей предложение

Австрийское вооружённое вмешательство в Неаполитанском восстании довольно известно. Ранней весной 1821 года многочисленный корпус кейзерлихов, под начальством генерала Фримона, спустился на Итальянский полуостров и проходил через Флоренцию, мимо самых наших окон, по улице, ведущей к «Порта Романа» (Римской заставе). Меня более прочего поразил мундир кофейного цвета артилеристов с трехугольными шляпами без султана, надетыми по форме (т.е. поперёк); они сидели верхами и подбоченясь на длинных дрогах, вслед за орудиями. В этой позиции они напоминали изображения Бахуса верхом на винном бочонке. У Неаполитанцев были старые, закалённые в бою ветераны Наполеоновского времени, генералы Пепе (сделавшийся известным в позднейших событиях 1848 и 1849 годов), Филанджери, Караскоза и Амброджио; но солдаты их были трусы. Укрепившись в горных ущельях при входе в Неаполитанские владения, где небольшой отряд мог бы, как говорили тогда, загородить путь незваным гостям, защитники Парфенопейской свободы разбежались, чуть-ли не без выстрела, и за эту победу Австрийский главнокомандующий получил громкий титул герцога «ди Антродокко», а вслед за сим, беломундирные цесарцы* беспрепятственно заняли Неаполь
[* цесарцы — чехи и венгры в составе Австрийской армии (e.n.)]

В Австрийском корпусе был бригадным или дивизионным генералом граф Фикельмон. Проходя через Флоренцию, он познакомился с проживавшею опять там Елисаветою Михайловною Хитровой, и вскоре после женился на меньшой её дочери, графине Дарии Федоровне Тизенгаузен

В начале этого лета (1821 года), мы поехали из виллы Пальмиери на Ливорнские морские купанья, где наняли не прошлогоднюю виллу Гебгардта, а Итальянского негоцианта Паренти. По случаю усиливавшегося всё более и более Греческого восстания, которому вполне сочувствовал мой отец, он тогда начал известное своё сочинение «Des Grecs et des Turcs»; оно вышло в свет в 1828 году, за год до его кончины. Во время этой виллежиатуры мы поражены были однажды трогательным зрелищем. Всё семейство крестьянина-огородника (контадино) нашей виллы прибежало к нашему отцу слёзно благодарить его за что-то, о чем нам (или по крайней мере мне) не было известно. Оказалось, что сын этого контадина должен был поступить по жребию в военную службу, и во избежание расстройства, могущего произойти от этого всей семье, отец мой снабдил её весьма значительной суммой для найма охотника в рекруты

Но вот получена была весть о кончине узника острова Св. Елены, никому более не страшного, и я, вдохновившись этим событием, вызвал четырнадцатилетнюю свою Музу и настрочил Итальянскую оду

Пока всё это происходило в Италии, в России подготовлялось важное семейное событие. Брат мой граф Пётр Дмитриевич, будучи адъютантом при графе М.С. Воронцове, сопровождал его в Белую Церковь к графине Браницкой, на дочери которого тот женился в 1819 году. В Белой Церкви часто бывал, из соседнего своего имения Таганчи, отставной Польский полковник О.И. Понятовский, дочери которого Авроре Осиповне брат мой сделал предложение и получил согласие (не знаю почему, свадьба состоялась не ближе как через год). Известие о том получено нами в Ливорнской вилле летом 1821 года и крайне обрадовало наше семейство. Добрый Французский мой учитель аббат де-Люк, эмигрант первой революции и полу-поэт, которого я искренно любил, принял живое участие в этом событии, хотя никогда не видал моего брата, и в домовой каплице нашей виллы Паренти пропел с глубоким чувством Амврозианский гимн «Те Deum laudamus» (Тебе Бога хвалим)*, заменяющий у Латинян наш молебен. Напоминаю, что брат мой сватал перед тем гр. Аделаиду Павловну Строганову, которая предпочла князя Василия Голицына. Нельзя не заметить, что еслиб этот брак состоялся, то без сомнения брат мой остался бы православным
[* автором гимна является Амвросий, епископ Миланский (ок. 340-397 гг.) (e.n.)]