Михаил Дмитриевич Бутурлин в Тоскане с 1817 по 1824 год

На следующее лето 1819 года мы наняли виллу Пальмиери, которая была ближе к городу, чем прежняя Гонди. С нею сопряжены исторические воспоминания, относящиеся к XIV веку. Бокаччио в своём Декамероне упоминает об этой вилле под названием «Trevisi» (т.е. три лица) и указывает, что в ней укрывалось несколько Флорентинских девиц, спасавшихся от свирепствовавшей тогда чумы. С нами переехала в виллу Пальмиери тётка графиня Мария Артемьевна Воронцова, оставившая окончательно двор и поселившаяся с своею воспитанницею Анночкою Станкер во Флоренции, ещё с конца 1818 года. Тётка уже открыто исповедовала тогда Римское католичество и успела совратить молодую Станкер, но тем не менее она всегда отклонялась ходить в церковь вместе с нашею матерью и с нами, опасаясь, вероятно, чтобы наш отец не подозревал её, что она была причиною прозелитизма в нашей семье. Этого она однакоже не избегла, и я слышал впоследствии, что действительно наш отец считал её виновницею отступничества моей матери и сестёр, но дозволяю себе сказать, что отец мой ошибался в этом отношении: глухая и постепенная подготовка к этому велась издавна. Тётка Воронцова была необыкновенно остроумна и такою осталась до своею кончины; разговор её был игрив, и в обществе она ошеломляла собеседника неожиданным оригинальным каким нибудь ответом, даже когда разговор шёл о сериозных весьма предметах. У неё было множество забавных анекдотов о событиях и людях, с которыми она сталкивалась в течение двадцатилетней придворной своею жизни. Как жаль, что эта женщина не написала своих воспоминаний. На моё замечание по сему поводу, сделанное ей в последнюю бытность мою во Флоренции, в 1863 году, она мне отвечала, что началà было одно время писать свои мемуары, но увидав, что в них компрометированы многие из знакомых ей лиц, она сожгла всё написанное

Я также забыл сказать, где следовало, что в конце 1818 года приехала также во Флоренцию другая тётка моя граф. Екатерина Артемьевна и стала жить на одной с своей сестрой квартире; но приехала она не прямо из Петербурга, а из Швейцарии, где провела некоторое время гостьею у изгнанной из России великой княгини Анны Фёдоровны. В последующих годах, тётка граф. Екатерина Артемьевна неоднократно езжала из Флоренции к августейшей изгнаннице и позднее поселилась окончательно в Москве, в доме князя Сергея Михайловича Голицына, с сестрою которого, княжною Еленою Михайловною, она сделалась неразлучною

В середине лета 1819 года мать моя, маленькая моя сестра Елена, мой воспитатель г. Слоан, гувернантка сестры г. Робин и я поехали в Ливорно для морских купаний, в нанятую обще с Мальцовыми виллу Арены, а отец мой оставался с старшими сёстрами на вилле Пальмиери. Хозяин Ливорнской нашей виллы был Корсиканец, родной брат известного республиканца Пепе (т.е. Иосифа) Арены, казнённого за заговор против Бонапарта, который был тогда ещё первым консулом. У нашего Арены был большой лохматый пёс, породы грифонов, Медор; он ходил по ночам впереди своего хозяина с палкою во рту, на обоих концах которой висело по зажжённому фонарю

При И.С. Мальцове и малолетнем его брате Сергее Сергеевиче гувернёра тогда не было, а только Русско-немецкий дядька, г. Беллербродт, беспредельно привязанный к своим питомцам. Молодой Мальцов часто прибегал к помощи Слоана для Латинского языка, и в этих случаях воспитатель мой не пропускал случая ставить мне, неохотнику заниматься, в похвальный пример юного моего друга