Михаил Дмитриевич Бутурлин в Тоскане с 1817 по 1824 год

Очень часто бывал у моего отца Дмитрий Петрович Северин, приезжавший несколько раз в отпуск во Флоренцию. Если не ошибаюсь, немного позднее сего времени он был назначен в Швейцарию. Он часто обедывал вдвоём с моим отцем, у которого вошло в привычку с 1819 года обедать у себя в два часа, вдвоём с кем нибудь из моих сестёр или с братом, но чаще всего с г. Миллиарини. Не взирая на неравенство лет между отцем моим и Д.П. Севериным, молодой дипломат приобрёл его дружбу и даже некоторое влияние над ним, как видно из того, что, по его совету, отец мой отправил меня позднее к своему двоюродному брату гр. М.С. Воронцову; поездка эта предназначалась быть приготовительным шагом для моего поступления на службу. Помню, отец мой говаривал, что Северин и Матусевич (преждевременно умерший) были сотрудниками графа Каподистрии. Из учёных Итальянцев высшего круга подружился с моим отцем Венецианец граф Чикониара, свежий старик с представительной наружностию и весьма приятный в обществе. Он составил себе имя роскошным изданием «Истории скульптуры в Италии», в нескольких томах in-folio, с гравюрами. Он же и был основателем Венецианской Академии Художников*. Бывал также, хотя реже, у моего отца учёный Неаполитанский маркиз Гаргалло, переводчик Горация. Его сопровождал обыкновенно его сын, педант и прескучный господин, возымевший виды на руку сестры моей Елисаветы Дмитриевны. Вообще, однакоже, Итальянское дворянство не отличалось учёностию, и первым, если не ошибаюсь, периодическим журналом во Флоренции, была «Antologia Italiana», издаваемая с 1819 или 1820 года Швейцарцем г. Виёсиё (Vieussieu), открывшим впервые около этого времени читальню (cabinet de lecture) с газетами на разных языках. Ещё из замечательных лиц, часто посещавших моего отца, был Англичанин пожилых лет, но с живыми ещё приёмами, лорд Гильфорд, посвятивший свою деятельность и широкие средства для основания школ в пробуждавшейся Греции и на Ионических островах. У богатого этого Филелена была сестра, игравшая видную роль в скандальном процессе Английской королевы Шарлотты (матери умершей в 1817 году принцессы Шарлотты Кобургской), супруг которою Георг IV всячески домогался доказать, что он с рогами, дабы тем не допустить своей супруги участвовать в обряде его коронования. А так как сестра лорда Гильфорда сопутствовала королеве Шарлотте в её странствованиях по Европе, когда Георг IV был ещё принцем-регентом, то она была вызвана в парламент, обращённый в верховное судилище, для показаний о поведении Английской принцессы; но на все предложенные ей вопросы она постоянно отзывалась непомнившею ничего, за что дано было ей прозвище «Madama non ricordo» [Госпожа беспамятная (e.n.)]. Не редко также бывал у моего отца Английский гравер г. Сандерс, ещё Петербургский его знакомый, гравировавший галлерею нашего Эрмитажа и поселившийся окончательно во Флоренции
[* Много лет после смерти архитектора Гваренги (построившего немало зданий в Петербурге со времён Екатерины до 1808 или 1810 года) Венецианская академия снеслась с Петербургскою для приобретения оригинальных планов и чертежей, оставшихся по смерти Гваренги, Венецианского уроженца. Все эти рисунки, в значительном количестве, ныне выставлены в Венецианской Академии, и я их рассматривал в 1863 году. Там находятся несколько проектов публичных зданий, никогда не выполненных]