Михаил Дмитриевич Бутурлин в Тоскане с 1817 по 1824 год

Неподалёку от виллы Арены жила в собственной своей вилле старушка Англичанка г-жа Партридж, великая цветоводка и собирательница всяких кабинетных редкостей. Она охотно сближалась с Русскими потому, говаривала она, что родная её сестра была замужем за адмиралом (позднее графом) Мордвиновым. Ещё ближе к нам виллу Каламаия нанимал на лето генерал-адъютант князь Алексей Григорьевич Щербатов, незадолго перед тем женившийся (вторым браком) на Софье Степановне Апраксиной, тогда очень хорошенькой. Ещё во Флоренции княгиня разрешилась после тягчайших мук первым своим ребёнком (дочерью, умершей в России в малолетстве), и во всё время родов мать моя неотступно ухаживала за княгинею, как бы за родной дочерью. При кн. Щербатовой находится Русский медик из Остзейских провинций, служивший перед тем во флоте. Он часто состязался по политическим предметам с моим воспитателем, и последний изумился, узнав от Русского врача, что Балтийский наш флот был построен из соснового, а не дубового дерева, от чего суда скоро гнили

По воскресениям мать моя езжала со мною и с шестилетнею сестрою Еленою к обедне в Ливорнскую Греческую церковь, но, применяясь к Греческому обычаю, становилась с сестрою на хорах за решёткой, с прочими Гречанками, а я один стоял внизу с мужчинами. Покуда мы жили на вилле Арены, мать моя ездила однажды с больною г-жею Мальцовой поклониться чудотворной иконе Богородицы в соседний от виллы монастырь Монте-неро, т.е. Чёрная Гора. Монастырь стоит на высокой горе, прилегающей почти к морю, и в пятивёрстном расстоянии от Ливорно. Хранящаяся там икона, чисто-Греческого письма, считается явленною*, и к ней стекается всегда толпа богомольцев. Предание говорит, что она явилась горбатому пастуху на камне, у подошвы горы, где ныне стоит обитель, и что когда пастух исполнил приказанное ему, то горб его исчез мгновенно. Икона вставлена в стену высоко над главным престолом (altare maggiore), и она всегда завешена пеленою, вышитою серебром; а когда богомольцы получают дозволение узреть самую икону, то занавес подымается потаённым механизмом и при бренчании нескольких колокольчиков. Без примеси театральной нет ни одного почти церковного обряда в Италии. Икона изображает Богородицу держащею левой рукой Божественного Младенца, не нагого, как придумали Его писать позднейшие Итальянские художники, а в красной сорочке, как и у нас, и на правой руке у Богородицы сидит птичка. Прикладываться к иконе невозможно по недоступной вышине, да и обычая такого нет у Латинян
[* Замечательно, что все три известные мне явленные и чудотворные иконы Богородицы, а именно: Ливорнская, Флорентинская и в городе Сполетто, Греческого письма]

При Мальцовых находились, кроме домашнего их доктора Лёвенталя, выписанная из Вены фортепианная учительница девица Каппи (дочь хозяина музыкального магазина и калькографии нот, долго существовавшего в Вене под фирмою Каппи и Диабелли) и учитель ландшафтного рисования, г. Герарди, приглашённый из Флоренции на летнее только время. С девицею Каппи я кое-когда продолжал свои уроки, но и тут ленился, как и во всем прочем. Успехи мои в ландшафтном рисовании были немного более удовлетворительны, чем в музыке. Г. Герарди приучал своих учеников рисовать прямо с натуры, и для этой цели обе дочери г-жи Мальцовой, брат их Жапò и я, сопровождаемые Швейцарскою гувернанткою Мальцовых, мамзель Мажóр и нашим учителем, через день езжали в соседний лесок на склон горы Монте-Лимоне. Из нас наиболее преуспевал Иван Сергеевич, вскоре дошедший до того, что в Риме, в следующем году, он весьма искусно литографировал ландшафты и даже начал писать масляными красками*. Лесок, служивший нам для живых моделей, был из породы дубов, не теряющих листьев круглый год, и из лавровых деревьев, имеющих тоже свойство: листва этих дубов чрезвычайно мрачна и монотонна в сравнении с породою обыкновенного дуба. Преобладали в этой местности миртовые кусты, распространяющие вокруг ароматический, но отчасти и одуряющий запах и цветущие в самой середине лета; а лесные поляны были усеяны цветущим вереском
[* У меня хранится по сю пору вид с натуры Римских развалин, окружённых деревьями, литографированный И.С. Мальцовым]