Михаил Дмитриевич Бутурлин в Тоскане с 1817 по 1824 год

Осенью этого 1820 года бывали у нас на вилле Пальмиери два лица, бывшие впоследствии монархами: принц Леопольд Кобургский, вдовец Английской наследной принцессы Шарлотты, бывший до 1814 г. в нашей службе, а впоследствии Бельгийским королём, и принц Оскар, наследник Шведского престола, сын Бернадота. Из Русских приезжих особенно помню графа Кутайсова, человека далеко не первой молодости, но силившегося молодиться, «un ci-devant jeune homme»*. Это был маленький и худенький человек; кажется, чернил себе волоса. Из Французских роялистов бывали у нас граф или маркиз д’Эстурмель и маркиз де-Бурбель с сыном, немного старше меня, а также полуобрусевший, но переселившийся обратно в Бурбонскую Францию граф Арман Сен-При, со старшим сыном Алексеем. Кстати уже забегу далеко вперёд, чтобы добавить о графе Армане, что он, доживши до второй Французской империи (в 1852 г.) не мог видеть на Бурбонском троне племянника первого ненавистного ему узурпатора и предпочёл умереть в России
[* Буквально, бывший молодой человек (e.n.)]

В это же приблизительно время поселилось во Флоренции на несколько лет семейство Крауз (или Краузе), из зажиточных негоциантов Прибалтийских наших губерний. Мы не были знакомы с ними; но, встречаясь на гуляниях, нельзя было не обратить внимания на одну из младших дочерей г. Краузе, прехорошенькую блондинку Иду

Говоря о Флорентинских виллах, нелишним считаю дать некоторое о них понятие. В них ничего особенно привлекательного в описываемое время не было кроме более или менее живописной местности, и весьма ошибётся тот, кто вообразит себе их чем-то в роде Петербургских загородных дач с их комфортом и меблировкою. Начиная с того, что никаких орнаментальных плантаций, ни газонов с кустарниками не было: в знойный Итальянский летний день другой тени не сыщешь как от стен виллы. С противуположной стороны подъезда было разбито обыкновенно нечто в роде крошечного цветничка, глухо замкнутого кругом высокими стенами, которые служили внутри шпалерами для померанцевых и лимонных деревьев, абрикосов или слив, с мраморным бассейном в середине четвероугольника, из которого бил фонтан, да и то непостоянно, а когда открывался кран. Насчёт померанцевых и лимонных деревьев надо заметить, что, при столь прославленном Флорентинском климате, деревья эти закрываются зимою на-глухо толстейшими соломенными щитами, в роде матрасов. Квадратик с фонтаном в центре пересекался узенькими регулярными дорожками в аршин ширины из мелких и неутрамбованных камешков, а между дорожками были узенькие рабатки или угловатые регулярные и небольшие клумбы для скудных цветов, между которыми торчали кое-где цветочные кустарники или низенькие деревца, обыкновенно гранатные, деревца-карлики, покрытые, впрочем, летом огненными цветками. В более роскошных виллах выставлялись на лето, по углам дорожек и вокруг среднего бассейна, довольно высокорослые лимонные и померанцевые деревья в огромных глиняных горшках. Иногда подъезд к виллам был между двумя рядами стриженных, аршина на три вышины, кипарисов, или двор перед виллою окаймлялся живою изгородью таких же кипарисов, но ещё более низкой стрижки. Кое-где стояла отдельно группа из полудюжины гигантских кипарисов, отдельными экземплярами, или стояло в одиночку лавровое дерево средней величины, или густой вечнозелёный дуб, или буковое дерево; но других плантаций не было. Тотчас за въездным двором и за цветничком тянулись пахатные поля; они же служили огородом, перерезанные параллельными линиями виноградных лоз на низких шпалерах из тростника, а в той же линии (между ними) были оливковые деревья, яблони (незавидных вообще сортов кроме ранетов), персиковые деревья (мелкоплодные и несочные), или смоковницы с превкусными и сочными плодами. Кое-где выглядывали также исполинские экземпляры грушевых деревьев с огромными плодами, сохраняющимися без порчи всю зиму, и почти такого же размера деревья Испанских вишен; но подобных деревьев было вообще немного, и за ними был тот же уход, как у нас за берёзами, то есть никакого. Между виноградными линиями сеялись зимовая пшеница, овёс и кукуруза (рожь неизвестна). А чтó до садоводства, то после старого великого герцога Фердинанда III отец мой был из самых первых: он ввёл культуру камелий, азалий и рододендронов