Приготовления к торжественным похоронам закончились только в июле. Вазари описывает подробно пышную церемонию, которая при этом была устроена герцогом и придворными артистами. По правде сказать, она нас нисколько не трогает, потому что напоминает парады. Здесь высказался снова упадок искусства в ярком свете. Вычурные и наскоро приготовленные декорации придали печальному празднику какой-то заказной эффект. Между тем М.-Анджело любил простоту и ненавидел мишурный блеск! Странно, как распорядители не приняли этого в соображение. Впрочем, все они были людьми нового поколения. Как нарочно, Бенвенуто Челлини, самый талантливый художник того времени и глубокий знаток произведений покойного, не присутствовал при церемонии, по болезни, а может быть, по другим причинам*. Гораздо сильнее чем церемония, трогает нас смерть М.-Анджело. Нам хотелось-бы, чтобы гениальные люди не старели и не вымирали. Без них тяжело жить, некого уважать, некому удивляться. Мы не были свидетелями минуты, когда великий человек покидал мир, но мы чувствуем, что должны были испытывать её свидетели, им казалось, что от земли отрывается лучшая её сила. Как в Германии, по словам Гримма, все близкие друзья и знакомые Гёте составили после его смерти невидимую общину, так и у нас в России соединились в тесный кружок люди, видившие смерть Пушкина. Тяжко было им смотреть, как переставало биться это сердце, и потухал этот проницательный взор. Они испытали невыразимую скорбь, но за то вынесли из одной страшной минуты на целую жизнь высокое понятия о человеке и его земном назначении
[* В последствии Лионардо Буонарроти поставил в церкви св Креста монумент своему дяде; рядом с памятниками Дантэ и Макиавелли. Мрамор был подарен ему герцогом, который хотел с своей стороны воздвигнуть мавзолей великому художнику в соборе, но почему-то не выполнил своего намерения. Лучшим памятником М.-Анджело во Флоренции остаётся до сих пор фамильный дом Буонарроти, на улице Гибеллинов]
«Все италиянцы признают до сих пор», говорит Гримм, «что они имели трёх великих художников до начала новой истории: Данте, Рафаэля и Микель-Анджело. С ними на равне нельзя поставить ни одного полководца или государственного человека того времени. Молодость италиянского народа дала полные цветы только в искусстве»
{Харьков. Газета Политическо-литературная. №№ 4-й, 6-й, 11-й, 16-й, 17-й, 22-й, 24-й, 27-й, 31-й, 36-й и 41-й за 1877 год, №№ 44-й, 58-й, 65-й и 71-й за 1878 год}