Мы видели, что до сих пор М.-Анджело мало и редко вмешивался в политические вопросы. Это объясняется отчасти его природным характером, отчасти его положением в обществе. Чувствуя своё художественное призвание, любя всеми силами души искусство, он держал себя, так сказать, в стороне от государственных волнений и переворотов. У него конечно были привязанности, но они относились скорее к лицам, чем к тому или другому правительству. Воспитанник дома Медичи, он однакоже не был защитником их власти во чтобы ни стало. Благодарность к Лаврентию не помешала ему покинуть Петра и даже пристать к другой партии. Сочувствие, высказанное им Савонароле, известно. Он находился также в хороших отношениях к Содерини, гонфалоньеру, враждебному Медичи. Эти переходы кажутся с первого взгляда странными и непоследовательными. Их трудно было бы извинить публицисту и государственному человеку. Но едва-ли можно ожидать и требовать от художника непоколебимой твёрдости в том, что касается политики, — для него партии не имеют первостепенного значения. Он или возвышен над ними, или стоит от них одиноко. Так по крайней мере бывает почти во все времена. Историки, сами не зная, чего они хотят, делают упрёки художникам в эгоизме, хладнокровии к окружающим событиям, бесстрастии и т.п. Между тем, искусство по своей цели поглощает и сосредоточивает человека ещё больше, чем наука. Заставить творчество служить какому нибудь одному, временному кумиру, значит отнять у него вдохновение, самоопределение и независимость, т.е. поработить его и обезобразить, оффициальные и оппозиционные художники одинаково нелепы и скоро теряют значение для потомства. Нам делается непонятным самый смысл их произведений. Вообще отсутствие сильных и определённых характеров между художниками есть явление нового времени, следствие зависимости искусства от государства и правительства. Так называемые народные мастера были истинными друзьями общественной свободы и отличались скорее терпимостью и спокойствием, чем шаткостью убеждений. Всё доброе и прекрасное в народе было им дорого и находило отголосок в их произведениях. Они не знали комфорта и не приносили ему слишком больших жертв. Предоставленные самим себе, тесно связанные с народом, они довольствовались тем, что давала им работа и не требовали многого. Микель-Анджело жил в переходное время, когда явился новый тип художников придворных, услужливых, гибких, изворотливых. К чести его нужно сказать, что не смотря на своё воспитание и бедность, не смотря на бесчисленные искушения и приманки, не смотря на соблазн окружавшей сферы, он остался верным старому типу своих учителей. Когда свобода отечества находилась в опасности, он принёс ей в жертву всё, что имел, и даже свою будущность. Этот благородный патриотизм делает ему честь не только как художнику, но и как гражданину
Вот при каких событиях он высказался. Неудовольствие против Медичи обнаружилось с осени 1526 года, когда в Италию вступила императорская армия. Направляясь к папским владениям, она должна была пройти через Тоскану и грозила Флоренции. Видя несостоятельность правительства к защите страны, некоторые из его советников потребовали, чтобы гражданам выдано было оружие. Между тем в городе стояли наёмные войска; кроме того с часу на час ожидали союзников. Кардинал, узнавши о прибытии герцога Урбино, выехал к нему на встречу в окрестности города, и в эту-то минуту произошло возмущение. Поводом к нему было приказание отобрать оружие у граждан. Революционеры, взявши дворец правительства объявили изгнание Медичи и восстановление прежнего устройства. Когда кардинал возвратился в город вместе с Ипполитом и Александром, перед дворцом произошла новая свалка и кончилась, только благодаря вмешательству венецианского посланника. Правительство объявило амнистию врагам своим, но не упрочило ничем своего положения