Между тем во Флоренцию доходили известия о победах Французов. Весь город пришёл в ужас. Один Пётр не беспокоился и продолжал веселиться. Напрасно его старались образумить на счёт опасности: он не видел большой беды для себя в будущем. Совершенно иначе думал Микель-Анджело. Услышав рассказ импровизатора Медичи Кардьере, которому явился во сне Лаврентий и предсказал изгнание своего семейства из Флоренции — он решился оставить отечество. Это малодушное бегство художника биографы объясняют суеверием. Очень может быть, что страшные предзнаменования возмутили тогда его спокойствие. Вероятно также, что он не желал связать судьбу свою с семейством, обречённым на погибель. Ещё вероятнее то, что он не был ему искренно предан
Микель-Анджело бежал с двумя друзьями в Венецию, но остался там не надолго. Недостаток в деньгах принудил его думать о возвращении. На пути домой, беглецы заехали в Болонью и были там арестованы. По законам этого города, иностранцы должны были объявлять о своём прибытии и получали, вместо carta di soggiorno, печать из воска, которую должны были носить на большом пальце. Так как беглецы не позаботились исполнить требуемой формальности, то их присудили к штрафу. Не будучи в состоянии заплатить его, они находились в тяжёлом положении. К счастию один из болонских грандов Альдовранди узнал что Микель-Анджело художник, освободил его из заключения и взял к себе в дом. Скоро за тем приехали в Болонью и выгнанные Медичи. Причины их изгнания известны. Пётр вёл себя постыдным образом и, по трусости, предал французам отечество, которое обязан был защищать. Против него взбунтовались граждане, и он принуждён был бежать с братьями. Не найдя радушного приёма у Бентивольи, болонского тирана, Медичи удалились в Венецию. Виделся ли с ними М.-Анджело, неизвестно. Мы знаем только, что он остался в доме Альдовранди почти на год. Ему нашлось даже хорошее занятие в церкви Св. Доминика, где стоял мраморный гроб праведника. Николай Пизанский, современник Чимабуэ древнейший из европейских ваятелей, украсил этот гроб превосходными барельефами, но не кончил работы. Оставалось сделать две коленопреклонённые фигуры, из которых одна уже была набросана в общем очерке. По ходатайству Альдовранди, М.-Анджело получил от церковного начальства этот заказ и выполнил его в совершенстве*. Завистливые туземные художники пришли в ярость от предпочтения, оказанного молодому иностранцу, и, начали грозить ему. М.-Анджело, опасаясь неприятностей, возвратился во Флоренцию
[* Одна фигура изображает Св. Петрония, другая ангела чудесной красоты; ангел держит канделабр]
Здесь между тем произошли большие перемены. Не смотря на благосклонность Карла V к Петру и на присутствие французских войск в Тоскане, Медичи были объявлены врагами отечества; дворец их опустел; собранные в нём картины и статуи исчезли. Напрасно Карл потребовал, чтобы дано было позволение несчастному семейству возвратиться и устроить свои хозяйственные дела; Флорентинцы согласились на это только из вежливости. Да и ни один из выгнанных сыновей Лоренцо не решился бы теперь возвратиться в мятежный город. Ненависть к их имени была ещё слишком свежа. К тому же во Флоренции совершились коренные реформы. Душою их был Савонарола, влияние которого со смертью Лаврентия чрезвычайно возрасло. Великий проповедник сначала не хотел мешаться в политику и ограничивался нравственно — религиозным влиянием на общество. Но обстоятельства постепенно вынудили его принять руководящую роль в устройстве государства. Чтобы спасти Флоренцию от внешних опасностей и внутренних переворотов, он решился дать ей твёрдую форму правления. Прежде всего нужно было настроить граждан к свободе и возбудить в них дух единства. Савонарола, владея изумительным даром слова, легко достиг этой цели. Народ стекался толпами слушать его одушевлённые речи. Можно сказать смело, что никогда и ни один оратор не действовал с такою силою на общественное мнение. Савонарола не только одушевил сердца, но произвёл переворот в понятиях флорентинцев. Мысль его о всеобщей амнистии, совершенно несвойственная тому времени, была принята с восторгом. Политические распри и преследование прекратились. Затем началась прения синьории и сановников о новом устройстве. И здесь самые трудные вопросы были решены авторитетом доминиканского монаха! Замечательно, что все проэкты Савонаролы были построены на исторических основаниях и притом вполне отвечали современным потребностям. По древней конституции все граждане Флоренции делились на три класса: benefiziati, т.е. люди, которые сами или их предки занимали одну из трёх высших должностей в городе; statuoli, или облечённые прочими должностями и agravezzetti, или податные сословия, имевшие право носить оружие. Все прочие жители республики и зависимых от ней городов не имели политических прав. Между 90,000 флорентинцев, во время Савонаролы, число benefiziati, достигших 29 лет, не превышало 3200 человек. Из них он предположил составить большой совет (consiglio grande) с правами законодательства и замещения высших должностей. Так как число членов собрания было слишком велико, то Савонарола устроил его таким образом, чтобы на каждые полгода, по известной очереди, совет собирался из тысячи с небольшим членов. Вступая в должность, он назначал из среды себя коммиссию восьмидесяти (i ottanti) для приготовления законов. Что касается до синьории, она удержала прежний характер, т.е. исполнительную власть. Председателем её был гонфалоньер юстиции (знаменосец правосудия). Савонарола советовал выбирать его на целую жизнь. Кроме того, в надежде оградить граждан от деспотизма судов, Савонарола дал каждому обвинённому в важных преступлениях право аппеляции в большой совет, или лучше сказать, в коммиссию восьмидесяти, назначая для этого двухънедельный срок. Наконец, чтобы спасти свои учреждения против демагогов и тиранов, Савонарола предложил уничтожить, так называемые, парламенты, или народные сходки, которые прежде сзывались синьориею, когда ей было угодно, и с помощью которых усилили свою власть Медичи. Савонарола осуждал эти революционные сходки с особенною энергиею. «Берегись Флоренция», говорил он, «чтобы кто нибудь не созвал ещё раз парламента! Народ потеряет тогда свои права». Предсказание это в последствии сбылось*. Но пока великий проповедник действовал на массы, Республика была безопасна. Благодаря его влиянию, все спорные вопросы решались мирно; никому же не приходило в голову возмущать граждан или проводить политические идеи с оружием в руках. Самый переворот, о котором здесь идёт речь, имел совершенно бескровный характер. Это обстоятельство историки справедливо приписывают Савонароле. Он был столько же искренним другом свободы, сколько врагом междоусобий
[* Мы распространились о политической деятельности Савонаролы потому, что она объяснена вполне очень недавно и между тем в высшей степени замечательна. Для желающих познакомиться ближе и во всех отношениях с личностью и жизнью этого человека, можно рекомендовать его биографию, Пасквале Виллари (Флоренция 1862). Кроме того фамилия Каппони издаёт новые документы о Савонароле и прежде неизвестные его сочинения. См. статьи в Revue de deux mondes Août 1861 и 15 Мая 1863 по поводу Гвиччардини и Савонаролы]