Микель-Анджело, как мы видели, скрылся в башне св. Николая и, кажется, был готов покинуть Флоренцию, но, обдумав своё положение, остался дома. Отсюда, впрочем, нельзя заключить, что он смирился и отступил от своих независимых убеждений. Он только принял предложенные ему условия, на время, так сказать, в виде опыта. Правительство не хотело его преследовать, так как он носил славное имя, и обещало ему личную безопасность, лишь-бы он показался на свет из своего убежища. Папа делал вид, будто-бы против него восставала во Флоренции только известная партия, и был готов дать не только амнистию, но даже работу великому художнику. М.-Анджело ничего больше не желал и потому решился оканчивать прежде заказанные ему статуи в ризнице. До какой степени душа его была взволнована событиями, трудно себе представить. По всему видно, что он старался всеми силами заглушить свою скорбь. Непрерывный труд, как известно по опыту, хорошее средство в таких случаях. Действительно ему удалось в несколько месяцев приготовить четыре колоссальные фигуры, изумительные по силе мысли и принадлежащие к лучшим его произведениям. Две из них (утро и вечер), лежат у ног Юлиана, а другие две (день и ночь) — у ног Лаврентия. Они символически изображают контрасты времени человеческого существования. Первая пара есть символ усыпления и пробуждения: вторая — жизни и смерти, хотя ни одна фигура не отделана окончательно, однако-же о каждой необходимо сказать несколько слов
Самая прекрасная и наиболее законченная из статуй — есть Аврора. Между тем как у других головы только намечены, здесь обозначены почти все черты лица ясно и определённо. Она лежит на легко покатой стороне крышки саркофага навзничь и готова проснуться. Это заметно по движению спины. Одна нога Авроры распростёрта, другая загнута и, как будто, ищет твёрдой опоры. Первую художник легко набросал, вторую обработал мастерски. Правая рука, на которую могла-бы опереться грудь, опущена в бессилии; левая ищет покрывала, чтобы защитить глаза от дневного света. Лицо, обращённое к нам, выражает глубокую печаль. Красоту тела невозможно описать. К несчастию, некоторые члены почти не тронуты рукою художника и, так сказать, погребены в коре мрамора. Докончить статую было-бы святотатством: ничья рука, кроме той, которая повиновалась творческому духу великого творца Авроры, не должна касаться этого произведения. Будем надеяться, что оно никогда не освободится из холодных объятий мрамора
Подле Авроры находится мужская фигура, изображающая сумерки. Она напоминает по мысли Геркулеса Фарнезе. Члены её, тяжелее и полнее Лаокана, но лежащая статуя Нила в Ватикане, кажется сравнительно с нею плоскою и лишённою мускулов. Человек этот лежит, как срубленный дуб: его можно поднять разве рычагами. Глубокое спокойствие видно в его лице и позе. Одна рука у него подавлена грудью, другая протянута вдоль до ног. Голова едва тронута
В pendant к этой фигуре, на другом саркофаге изображён день. Здесь, вместо груди, к нам обращена часть спины и выдвинуто, как скала, колоссальное плечо. Лицо статуи окружено юпитеровскою бородою и закрыто густыми локонами. Оно не отделано на мраморе, но видно на модели, которая сохранилась до нашего времени и находится в Дрездене в частных руках. Оно смотрит вперёд с большим вниманием