<…> Многие критики, судя по другим его произведениям, заключили, что ему недоступно созерцание тихой красоты, скромной радости и безмятежного спокойствия. Мнение это опровергается при взгляде на генеалогию*. Правда М.-Анджело больше всего любил выражать сильные движения и атлетические формы, но отсюда не следует, что он лишён мягкости и грации там, где эти свойства исключительно нужны. Именно генеалогия представляет любопытные точки для сравнения его с Рафаэлем. Только здесь великие художники подходят один к другому на близкое расстояние. Сколько можно судить по рисункам (самые картины трудно видеть по недостатку света в капелле), семейные группы М.-Анджело не уступают образцовым мадоннам Урбинского мастера. Нужно помнить только, что фрески не требуют такой тщательной отделки, как масляные картины. Ещё поразительнее в генеалогии отдельные фигуры и сцены домашней жизни. Кроме групп, М.-Анджело изобразил несколько лиц в одиночку. Некоторые из них читают, другие сидят в задумчивости, третьи отдыхают. Трудно найти в истории искусства подобные изображения. Здесь М.-Анджело просто неподражаем и останется на веки учителем художников. Каждая из фигур есть образцовое произведение по правильности и гармонии рисунка, по математической верности глаза и по изяществу подробностей
{* Наконец, четвёртый и последний отдел работ М.-Анджело на потолке сикстинской капеллы составляет генеалогия Христа и девы Марии. Она изображена на самом верху окон. Здесь идут в два ряда группы, или лучше сказать, сцены из семейной жизни. Сцены эти чрезвычайно разнообразны и в то же время связаны между собою общею мыслию: уединение, домашний союз, ожидание будущего, обеденные труды и заботы о детях, — вот сюжеты, над которыми трудился великий художник (примечание составлено из текста самого Дмитрия Ивановича)}
Обозревая в совокупности работы М.-Анджело на потолке и сводах Сикстинской капеллы, трудно поверить, что они могли быть окончены в 20 месяцев. Одних фигур насчитываем здесь более 200. Кроме того известно, что великий мастер не имел помощников и писал все фрески один <…>
<…> несчастный художник просился на родину покончить прежние заказы. Юлий не давал ему отпуска. Наконец к 24 июня 1509 года М.-Анджело решительно требует денег и позволения уехать на несколько недель во Флоренцию, где в то время готовился народный праздник по случаю взятия Пизы. Папа отказывает, спрашивает с своей стороны у него: «когда же ты кончишь капеллу», получает снова известный ответ, «когда будет можно», приходит в ярость и наносит своему любимцу удар пасторским жезлом. Это грубое внушение, как и следовало ожидать, взбесило М.-Анджело. Он отправился домой и начал собираться в дорогу. Но Юлий опомнился и прислал своего любимого пажа с деньгами извиниться. Мировая сделка легко состоялась при взаимных уступках. М.-Анджело обещал скоро возвратиться и сдержал слово. К новому году (1510) потолок был готов. Чтобы достигнуть этой цели, требовались страшные усилия. В одном из своих сонетов, М.-Анджело комически описывает состояние, в котором он находился тогда, когда по целым дням писал, лёжа на спине и краска капала ему на лицо. Его глаза так привыкли смотреть вверх, что даже по окончании работ, очень долгое время он не мог читать писем иначе, как поднявши их над головою