Отсюда ясно, почему М.-Анджело покинул Флоренцию. Прежде она сильно тянула его к себе, теперь напротив он обрадовался, что мог остаться в Риме. Папский двор был для него всё таки сноснее герцогского двора. Ещё Климент дал ему поручение написать страшный суд в Сикстинской капелле. По этому поводу были им уже заготовлены проекты, за которые он хотел приняться тотчас-же по окончании гробницы Юлия II. Они чрезвычайно понравились преемнику Климента Павлу III. Новый папа был человек, со вкусом и с образованием, не смотря на отвратительные свои качества в других отношениях, и обращался с Микель-Анджело довольно милостиво. К несчастию, пригласив к себе на службу знаменитого художника, он, подобно своим предшественникам, не хотел слышать о старых контрактах. Напрасно М.-Анджело поставлял ему на вид свои обязательства к наследникам Ровере. «Знать я не хочу об этом», вскричал рассерженный папа. «Довольно, если ты кончишь для герцога три статуи! Остальное я беру на себя уладить». Микель-Анджело думал было бежать сначала в Генуэзскую республику, потом в Урбино, но времена переменились, гнев папы не прошёл бы для него даром. Сам Павел умел смирять художников сильными средствами. До какой жестокости доходила его месть, видно из записок Бенвенуто-Челлини, которого он чуть было не заморил в тюрьме. Микель-Анджело оставалось беспрекословно повиноваться своему покровителю
<…>
Микель-Анджело начал писать страшный суд в 1534 году, а окончил в 1541 г. Он работал, по своему обыкновению, al fresco и без всякой посторонней помощи, хотя Себастиано дель-Пиомбо советовал ему употребить масляные краски и обещал участвовать в отделке картины. Прежде чем разбирать это великое произведение, нужно заметить, что оно в настоящее время совершенно испорчено. Люди, которые берутся смело судить о нём по оригиналу, не видавши хороших копий*, забывают, что оригинал есть обезображенная развалина <…>
[* Одна из них (лучшая) сделана под руководством М.-Анджело и находится в Бурбонском музее; другая содержит только верхнюю часть картины и помещена во Флоренции (в церкви J. Maria Novella); третью (Сигалона) можно видеть в Парижской академии художеств]
В то время, когда М.-Анджело писал свою картину, около него происходили замечательные события. В начале правления Павла III, Рим сделался центром заговоров против флорентинского герцога. Кардинал Ипполит Медичи стоял во главе недовольных и сосланных патриотов. Ему содействовали кардиналы Сальвиати и Ридольфи. Хотя неизвестно, насколько М.-Анджело участвовал в этом обществе, но нет сомнения, что он ему сочувствовал, так как Ипполит был его другом и покровителем, а для кардинала Ридольфи он делал статую Брута. Заговорщики успели склонить на свою сторону папу и уже надеялись произвести переворот во Флоренции. Им оставалось только вооружить Императора против герцога. Но у Карла были свои планы: хитрый и неумолимый, он выслушивал Ипполита, но в тоже время поддерживал тайком Александра, потому что задумал женить его на своей незаконной дочери Маргарите. Несчастный кардинал был отравлен на 24 г. своей жизни. Император на возвратном пути из Туниса посетил Рим и Флоренцию. Папа, не смотря на свой страх перед высоким гостем, принял его с торжеством и почтительно выслушал его приказания. Карл пробыл в вечном городе 4 дня, осматривал его достопримечательности и, говорят, приглашал М.-Анджело к себе на службу. Это приглашение осталось, впрочем, без последствий. Оно было сделано, вероятно, из учтивости. Карл был вообще холоден к искусству и сошёлся только с Тицианом. Прочие художники не могли выносить позорного этикета, который господствовал при испанском дворе. Путешествие императора во Флоренцию ещё более было похоже на триумф. Александр превратил: свою столицу в великолепный театр, причём искусство играло самую незавидную роль. Во главе бесчисленных архитекторов, скульптуров и живописцев, стоял Вазари, человек очень невысокого разбора. Эти господа с необыкновенною быстротою построили лёгкие арки, и наделали гипсовых статуй, разрисовали потолки и раскрасили знамёна в самых колоссальных размерах. Ни днём, ни ночью никому не было покоя. За то, какую радость почувствовал Вазари, когда герцог потрепал его по плечу и осчастливил милостивым словом! Декоративное направление сделалось отныне господствующим во Флоренции. Его представители подражали М.-Анджело, если не в чем другом, то в колоссальности размеров. Искусство поставило себе задачею эффект и ничего, кроме эффекта. Новое призвание художников обозначилось резко. Они сделались усердными слугами тщеславия и каприза сильных, утратили свой независимый характер и отрешились от народа. Император и герцог, разумеется, были в восторге от приготовленного им праздника. Проезд Карла, впрочем, не послужил на пользу ни Александру, ни Флоренции. Александр скоро был убит своим двоюродным и братом. Место его заступил Козьма, основатель Тосканской династии. Он окончательно добил свободу и безуспешно старался поднять искусство, Старое поколение народных художников мало по малу сходило в могилу, а новое не народилось