Лев Ильич Мечников о Джузеппе Джусти

Но об упадке Джусти будет ещё время говорить. Лучше остановиться ещё несколько на его медовом месяце, на той его поре, когда каждое слово его принималось с горячею любовью всею Италиею, — когда Джусти действительно был силою, и силою, много способствовавшею успеху национального итальянского дела…

Во Флоренции в это время центром движения был отставной неаполитанский генерал Пьетро Коллетта*, только что возвратившейся из австрийских казематов, где потерял здоровье и часть энергии. Как личность, Коллетта и тогда уже отжил своё значение. Но добытая им прежде известность и популярность в Италии заставляла молодых деятелей дорожить его, хотя бы только пассивным, содействием…
[* Pietro Colletta (1775-1831) — патриот и историк (e.n.)]

Немощность генерала Коллетты отчасти ограждала вечерние собрания в его зале от подозрений австрийских агентов и флорентийских шпионов. Предлогом для этих каждодневных собраний в его зале по преимуществу учёной и литературной молодёжи служил большой исторический труд, предпринятый Коллеттою не задолго перед смертью. Адвокат Сальваньоли*, Монтанелли, братья Гверрацци и Джусти содействовали ему, сколько могли, в его литературно-учёном предприятии. По всей вероятности, даже при самом начале, вечерние собрания эти и не имели никакого политического значения. Но при тогдашнем, всеобщем настроении умов всякое собрание очень скоро принимало весьма решительный, враждебный Австрии характер. — Заседания эти разыгрались заговором, весьма слабо задуманным, без малейшего вероятия на успех, неоставшимся однако же без последствий. Адвокат Сальваньоли, бывший до тех пор действительным главою движения, выказал при этой попытке столько робости и холодности, что расстроил навсегда свои сношения с названными выше молодыми людьми. С этих пор началось уже раздвоение во флорентийской партии действия, раздвоение, развившееся в 48 г. до весьма значительных и всем известных размеров. — Общество разрознилось. Гверрацци бежал в Ливорно, где скрывался несколько времени под вымышленными именами. Джусти, впоследствии перешедший совсем на сторону Сальваньоли и Джино Капони, уехал в свою деревню. Коллетта был найден мёртвым в своей постели пришедшими арестовать его полициантами…
[* Vincenzo Salvagnoli (1802-1861) — политик, памфлетист; как член «Молодой Италии» в 1833 г. был заключён в тюрьму вместе с Гверрацци (e.n.)]

Леопольд II в Тоскане делал большие усилия, чтобы не быть вынужденным играть в Тоскане роль австрийского комиссара, и потому прикрыл даже своим косвенным покровительством заговорщиков. Джусти вскоре вернулся во Флоренцию, где не было уже и помину о заговоре. Впрочем, по своей природной робости, Джусти сам не принимал в этом деле ровно никакого участия, не принял на себя ни одного из поручений, которые предлагались ему комитетом. Кроме робости своей, которую он ни от кого не скрывал, он оправдывался ещё и отъявленною своею неспособностью к политике, которую и выказал впоследствии. На этот раз друзьям, впрочем, нужно было только его имя, пользовавшееся большою популярностью, и не без основания

Тесным своим знакомством с Джусти воспользовались потом очень многие из тогдашних юношей, игравших потом более или менее важную политическую роль в Тоскане. Скептический отчасти и вечно иронический Джусти не позволял им увлекаться слишком при себе, хотя бы и самыми благонамеренными мечтами. Представитель того сельского элемента <…> который очень мало берётся в расчёт итальянскими администраторами всех партий, он был как нельзя более у места в их многочисленном кружке. И если Джусти много обязан Маццони, Монтанелли развитием своей мысли и таланта, то и они в свою очередь должны по праву уступить ему долю успеха, который имели впоследствии. К сожалению, став потом во враждебные один другому лагери, они не могли уже относиться друг к другу с прежней искренностью и беспристрастием