Другая песня с необыкновенным сочувствием прославляет Петра Строцци, защитника Сиэны против Козьмы I Медичи. Здесь, между прочим, испанцы, французы, немцы (la fame, la sete, la rabbia tedesca), поминаются с одинакою ненавистью и презрением. Но как-бы в доказательство тогдашней разорванности Тосканы, сохранился ещё один отрывок другой народной песни о том же Строцци, записанной одним итальянским писателем в Поджио делле Донне, недалеко от Сканагалла. Эта песня обращается к Строцци, с насмешкою:
O Piero Strozzi’ndu sono i tuoi bravoni?
Al Poggio delle Donne in quei burroni.
O Piero Strozzi’ndu sono i tuoi soldati?
Al Poggio delle Donne in que’fossati.
O Piero Strozzi’ndu sono le tue genti?
Al Poggiò delle Donne a côr le lenti
(О, Пётр Строцци, где твои удальцы? В Поджио, в этих пропастях. О, Строцци, где твои воины? В Поджио, в этих могилах. О, Строцци, где твои люди? В Поджио они, трусы)
Любопытное свидетельство исторической памятливости народа предлагает так называемый в народе Камень Петра Строцци (Sasso di Piero Strozzi), или крест на одном высоком камне, невдалеке от Рокка ди-Монтемурло — местности, прославленной поражением Строцци. Тут, захваченный-было в плен, Строцци успел, однако, бежать и скрывался несколько времени под этим камнем, пока, наконец, не удалось ему перейти заграницу. Поныне к этому камню, ежегодно, утром в день Вознесенья, совершается крестный ход из приходской церкви Монтемурло; здесь, при толпах народа, священник читает евангелие и благословляет отсюда окрестности
Ко времени Медичей, Тигри относит упадок народной нравственности в Тоскане и распространение в народе различных соблазнительных и грязных песен (canti carnascialeschi). После трёх веков рабского молчания, народная песня снова заговорила о делах общественных: во время Наполеона раздались жалобы конскриптов. Тосканцы ропщут на произвол Бонапарта, вырывавший из их семейств отцов, сыновей и братьев и бросавший их в далёкие, незнакомые земли, для целей, народу непонятных. В сборнике Тигри есть одна песня, живо рисующая положение тогдашнего тосканского конскрипта:
Quando sarò lontan da questa parte,
E piú non rivedrò la patria mia,
Jo mettero le penna in sulle carte,
Carte che scriverò, Rosina mia.
Partirò, partirò, partir bisogna,
Dove comanderá nostro sovrano,
Dove il destino vuol, chi per Bologna,
Chi prenderá la strada di Milano.
Ahi! che partenza amara,
Rosa mia cara,
Mi convien far!
Vado alla guerra, e spero di tornar!
(Когда буду далеко отсюда и уже не буду видеть моей родины, я поведу пером по бумаге, напишу тогда (письмо), Розина моя. Уйду, уйду отсюда, надо, идти куда повелит наш государь, куда судьба решит, кто на Болонью, кто дорогою миланскою. Ах, тяжёлый поход мне предстоит, дорогая моя Розина. Иду на войну и надеюсь воротиться)
Сверх того есть несколько песенок сторнелл — о них скажем ниже — из времён наполеоновских, вообще имевших на всю Италию огромное влияние. Они же и поход Суворова 99 года впервые ознакомили целые народные массы Италии с Россиею и русскими. Вот две сторнеллы о Наполеоне и Москве:
Quando Napoleon mosse battaglia,
Fece tremar d’ogni albero la foglia,
Cannonate tirava di mitraglia…
(Когда Наполеон давал сражения, то дрожал лист на каждом дереве, он задавал пальбу картечью)
Napoleon, non ti stimar guerriero:
A Mosca tu trovasti l’osso duro,
Al isola dell’Elba prigioniero!
(Наполеон, не почитай себя воителем: в Москве пришлось тебе жутко, на остров Эльбу ты заключён!)