Аполлон Александрович Григорьев. Великий трагик

Я хотел было сказать ему, что Александр Македонский конечно герой…. но удержался, — мне стало жаль его, последнего романтика, добросовестно и постоянно вносившего в личную жизнь поэтические впечатления и жертвовавшего им всем, что зовётся в жизни положительным: я только спросил его: Иван Ивановичь — от чего вы, переживший, перечувствовавший много, не напишете о «трагическом в искусстве и жизни». Вы ведь сами на этом коньке ездили — и можете сообщить много интересных наблюдений!

— Нет, уж пишите лучше вы, отвечал он с горькою улыбкою и подымаясь с места. Вы забываете, добавил он, взявши фуражку — что ведь это — тема, недописанная тургеневским Рудиным!* — а мне прозвище Рудина, которое я имел честь получать не раз от двух женщин, надоело до смерти!
— Вы мой милый, заметил я, выходя с ним на площадь — на половину Рудин и на половину Веретьев**, коли уж дело пошло на Тургеневских героев и в этом-то ваша оригинальность!
[* Рудин намеревался закончить статью «о трагическом в жизни и в искусстве»]
[** герой повести Тургенева «Затишье»]

{Русское слово, 1859, январь}