Безусловно справедливо, что как внутри лонгобардского королевства признавалась одна нация populus Longobardorum, так же точно в нём существовало принципиально только одно право — племенное варварское, кодифицированное эдиктами королей. Лонгобардскому закону были подчинены и римляне в области администрации и суда, а также при регулировке смешанных гражданских отношений между обеими расами. Впрочем, варвары оказались не в силах захватить всей жизни в рамки своих ещё грубых, мало подвижных институтов. В реальной действительности юридическим органом связи между римлянами разных категорий, потомками прежнего муниципального населения, в силу бытовой косности оставались старые нормы; нетронутыми сохранились формы многого множества повседневных актов, из которых ткалось существование значительной, большей массы населения. Вот, какими путями поддерживалась в тиши непрерывность применения старого римского права в новой среде, созданной варварами. В интимных глубинах юридического общения римлян между собою внутри лонгобардского государства могло вновь укрепиться расшатанное военными ударами культурное начало, чтобы снова обратно влиять возрождавшеюся цивилизующею силою на варварский мир. — Прибавим одно замечание: наиболее сплочённые группы старо-римского населения ютились в городах. Последние являлись поэтому главными гнёздами, где сохранялись римские же юридические воспоминания
Беспристрастное наблюдение, стало быть, убеждает, что не удалось варварам задавить римское право в Италии; оно продолжало жить под покровом новых бытовых отношений и пускало ростки в новую, хоть и менее плодородную почву. Точно так же выживали многие из римских учреждений; они служили совершенно необходимыми орудиями, применявшими старые юридические нормы. В частности не мог подвергнуться окончательному уничтожению и организм городской общины
Большинство историков опять и здесь видят полный разрыв между «civitas» времён империи и итальянскою «коммуною» (il comune) позднего средневековья. Прежде всего, рассуждают они, местное самоуправление в варварских государствах (в том числе и в лонгобардском) устранялось силою вещей: упростившаяся администрация не нуждалась в таком низшем вспомогательном органе управления. Более крупное деление государственной территории на провинции исчезло вследствие уменьшения её пространства; областью стала прежняя муниципальная единица; в ней и сел наместник германского короля, герцог или граф. Выборным от земского населения не оставалось требуемого места в элементарном устройстве варварского государства. Сами жители легко отказались от такой привилегии, которая стала большою тягостью уже в империи последних времён, и от которой теперь им даже выгодно было освободиться, складывая все заботы о благоустройстве и безопасности на руки королевского уполномоченного. Так, расслабленному римскому муниципальному строю настал будто бы естественный конец, и бессмысленно было бы искать генетической связи между римским и средневековым городом. Это два явления, совсем независимые одно от другого*
[* Крупнейшим из первых основателей теории о непрерывном существовании римского права в продолжение всего средневековья, а также о происхождении городского движения XI и XII века из оживших римских корней был в начале XIX в. знаменитый немецкий юрист Фридрих Карл фон Савиньи. См. его капитальное сочинение — «Geschichte des römischen Rechts im Mittelalter» (первые 2 тома; вышли в 1815 и след. гг.), составившее в своё время эпоху в историографии. Самым сильным его противником признаётся также немецкий историк Карл Гегель. Он разрушал доводы романистов (что для нас особенно интересно) на почве ранней итальянской истории. См. его замечательный (не потерявший значения и ныне) труд — «Geschichte der Städteverfassung von Italien» (2 т. Лейпциг, 1847). Долго считалось, да и теперь повторяется, что автор своею блестящею и основательною критикою похоронил гипотезу романистов. Вряд ли такая оценка не идёт дальше правды. — Доводы Савиньи и Гегеля живо изложены в русской литературе известным нашим юристом И.И. Дитятиным в его книге «Устройство и управление городов России» (Спб. 1875 г. См. введение)]