После смерти гениального объединителя запада Италия, как известно, первая выделилась из его великой державы и вернулась к обособленному существованию. При этом процесс искрашиванья её тут-то и пошёл с наибольшим напряжением. Но всё же справедливо то, что говорил ещё Гизо* о значении деятельности Карла Великого в истории Европы. Она вывела европейское общество из варваризации, явилась могучим толчком к оживлению в нём положительной работы. В дальнейшем придётся пережить ещё много колебаний и злых годин; но успехам «décadence» положен решительный предел: линия эволюции вновь поднялась к прогрессу
[* Guizot, Histoire de la civilisation en France (лекции 1829-го года), t.II]
История Флоренции даёт новые аргументы для подкрепления этой старой теории. Заплетавшиеся кругом неё распри и кровавые ошибки между державцами, оспаривавшими друг у друга прерогативы мiровой и местной власти, очевидно, не мешали продолжению её возобновлявшегося роста. В её стенах во времена господства преемников Карла Великого и усиления феодализма безусловно совершается движение к новому процветанию. Симптомы его обнаруживаются и в экономической, и в умственной области
К каролингской эпохе относятся первые указания на развитие в средневековой Флоренции ремесленного производства, именно в той отрасли его, которая составит позже её славу и богатство, то-есть, в выделке тканей из шерсти. Ткацкие мастерские раньше всего обнаруживаются в монастырях, притом женских. Один из них, св. Андрея, около старого рынка обязан был (вероятно, в виде пошлины за право работы и сбыта её продукта) предоставлять ко двору, сначала королевскому, потом епископскому, ежегодно мантию из козьей шерсти. Ясно из этого, что в обители зависимые работницы занимались ткачеством в формах домового производства для внутреннего потребления, но так же в расчёте на сбыт, так как монастырь был небольшой и собственные его потребности могли быть удовлетворены без особой организации дела
Более значительные размеры той же индустрии вскрываются в другом, также женском, монастыре, находившемся при церкви св. Михаила (известного нам Or San Michele). При нём устроено было (уже в IX в.) «laboratorium» для пряжи и тканья материй из шерсти. Мастерская находилась в заведывании шести монахинь под общим руководством аббатиссы. Они обязаны были поставлять каждый год аббату монастыря Нонантолы в Модене, который был их высшим сениором, по пяти кусков крепкой ткани, ими сработанной, из сырого материала, доставлявшегося из Нонантолы. Кроме того, к монахиням св. Михаила во Флоренцию сеньориальный монастырь посылал ещё 12 своих служанок, которые должны были под их наблюдением ткать шерсть и лён для нужд его братии. Очевидно, ремесло там стояло выше, чем в других местах, раз туда отправляли на обучение, и флорентийские шерстяные изделия начинали уже приобретать известность
К началу IX же века относится первое указание на существование уже тогда во Флоренции того, что теперь бы назвали «художественною промышленностью» (Kunstgewerbe). Когда (около 800 г.) провозили за Альпы из Иерусалима через Флоренцию мощи мученика Генесия, рассказывается в житии этого святого, правитель области, граф Скрот, добился того, чтобы ему подарили частицу от них. Он заказал тогда местным мастерам сделать достойный ковчег для хранения святыни. Последний был действительно изготовлен в полном совершенстве «новейшего искусства» (arte moderata). Это — факт, замечательно интересный. Не от римских ли времён сохранилась здесь тонкая традиция металлургического дела? — Приведённые данные очень отрывочны, но они свидетельствуют о медленном развитии трудового преуспеяния, ещё незаметно, но безостановочно пробивавшего свой стебель и головку сквозь заледенелую поверхность временно обмёрзшей страны*
[* Расширение предприимчивости в жителях города обнаруживается и в том, что, как видно из грамот IX века, флорентинцы покупали или арендовывали много земель за пределами своей территории и вытесняли чужих землевладельцев из своих границ]