От той же «примордиальной» эпохи образования своей республиканской свободы Флоренция сохранила превосходный памятник, свидетельствующий о значительном параллельном прогрессе духовной культуры. Осуществлённая в XI веке роскошная перестройка старейшего христианского храма в честь св. Миниато, расположенного высоко над городом (San Miniato al monte), — факт, очень выразительный: он обнаружил, что молодое гражданство склонно было тратить накоплявшееся богатство не на одну войну, не на одни укрепления и не только на внешние удобства жизни: оно стремилось уже к удовлетворению пробудившегося художественного вкуса. Запросы же последнего служат немаловажным мерилом наличности, степени и характера идеальных влечений в данной культурной среде
Великолепный, при всей строгости своей архитектуры, храм был сооружён в начале XI века; в 1013 г. флорентийский епископ Гильдебранд испросил поддержки императора Генриха II для воздвижения достойного памятника чтимому мученику во славу города на месте пришедшей в ветхость старой церкви. Пожертвованиями императора и жены его, Кунигунды, неутомимых строителей, и заботами епископа при деятельном сочувствии гражданства воздвигнута была чудная базилика, «истинный перл романского искусства в Италии». Стройно и величественно, но без всякого кричащего эффекта красуется она и ныне над Флоренциею среди роскошного пейзажа, не ослабляющего впечатления от её собственной глубоко индивидуализированной художественной прелести*. Церковь св. Миниато, как и другие знаменитые храмы Италии, впоследствии украсилась произведениями позднейших веков; но общий наружный силуэт её царит перед нами и ныне таким, как он создан был одушевлением XI века. Суровый стиль раннего средневековья обнаруживает здесь тайну очарования, которое раскрывалось и в его простых формах, когда их воплощает в действительность талантливая рука просвещённых, хоть и оставшихся безымёнными артистов. Античные воспоминания, проникавшие из Византии приёмы и элементы зодчества, наконец своеобразно-жизненный, благородный, светлый гений нового творчества Тосканы вливают в довольно бедный канон романского стиля струю гибкого разнообразия без преувеличенной пестроты. Мраморная полихромическая облицовка и не очень многоцветная мозаика одевают каменный остов в богатый, но мягкий убор. Получается необыкновенно изящное целое, одухотворённое серьёзною, «чинною» красотою. Храм св. Миниато — неоспоримо, самый замечательный памятник XI века во всей Италии. Надобно помнить, что соборы в Пизе и Лукке начаты полустолетием позже. Он стоит блистательно на грани между двумя эпохами духовного и социального развития. С высоты холма, видного всей Флоренции, как бы летело приветствие новых идей. Они служат предвестником той первенствующей роли, которую будет играть в культурном прогрессе последующих столетий город, пока ещё не очень заметно расстилающийся у подножья**
[* Есть предание, что перестройка началась уже в каролингскую эпоху, и некоторые учёные думают, что основа здания идёт именно от тех времён, а украшение фасада относится к X веку. Другие, напротив, исходя из замечательного совершенства отделки, доказывают, что памятник не мог возникнуть раньше ХII-го. Мы должны придерживаться наиболее достоверных данных, почерпаемых из документов]
[** Описание Сан-Миниато можно найти во всех больших руководствах по истории искусства. См. специально старую, но очень хорошую монографию Berti, San Miniato al monte (1850)]
В изображённых только что событиях мы видим Флоренцию действующею «на свой страх» (da se), собственными силами, как самостоятельная единица. Но перед нами ещё не раскрылся в своей внутренней сущности процесс её превращения из города подчинённого, княжеского в город свободный, коммунальный. Мы ещё не выяснили в последовательности актов её эмансипации. После разложения маркизата тосканского за неё спорили императоры и папы, и ещё окрестные сениоры. Первые два властителя были господами более идеального характера. Но притязания последних ощущались вполне реально. Против них-то Флоренция и сосредоточила борьбу, а сокрушив их давление, стала независима. Однако, какие органы направляли энергию её жителей, в какие живые ячейки сплотились последние, когда Флоренция переживала тяжкие муки рождения в новую жизнь? — Какие факторы, старые или новые, или те и другие вместе, сочетаясь в плодоносящий брачный союз, взаимно опыляясь, зачали и произвели на свет роскошное детище, свободную Флоренцию? — Вот, на что пришло время ответить! — Необходимо проследить путь, каким она вышла, сильная и стройная, богатая превосходными залогами будущего развития, постепенно прорвав кокон феодальной зависимости. — Тогда разрешена будет окончательно и выше начертанная проблема: разрыв или преемственность? Так осветится лишним лучом вопрос, совершается ли передача результатов культурного труда и подвига из рук в руки сменяющими друг друга носителями истории человечества, или каждому его новому отпрыску приходится начинать сначала всю страду и лишь поздно открывать и воспринимать уже полуразрушенным наследье протёкших времён*
[* Здесь показаны общие условия жизни средневековой Италии, среди которых росла новая Флоренция. Дальше надобно изобразить эволюцию самых форм её коммунальной свободы и рассмотреть их созидателей и двигателей. В конце-концов важно будет спросить себя, каковы были «всеобщие» причины, способствовавшие пышному расцвету могущества и благосостояния города. — Поставленная так, на мировой сцене Флоренция раскроет нам тайну своего величия, и мы, изучая её, будем познавать, как возникает и развивается многое из лучшего, самого ценного, что есть в человечестве. Это многое воплотится во «флорентийской цивилизации», главные элементы которой мы воспроизведём впоследствии уже в новых этюдах]