Совершая свадебное путешествие, приехали мы во Флоренцию
В покинутом нами Петрограде весна ещё едва-едва давало себя чувствовать, возбуждая противоречивые мнения:
— Мамочка, весной пахнет, — восторженно сообщают дети
— Что вы, ещё совсем зима, — возражают родители
Нет, не «совсем зима»! Взгляните на Летний сад, что весь ожил, точно под ударом волшебной палочки, и зазвенел тысячью воробьиных голосов, взгляните на посиневшую Неву, вдохните прохладный, сырой весенней сыростью ветерок. Так думала и я и, надевая лёгкий весенний костюмчик, уверяла всех, что «тепло». Но «тепло» не было ещё и в Венеции, куда проехали мы через Берлин и Мюнхен. Стояла промозглая сырость, с каналов подымался вонючий туман. Но нам с Костей всё нравилось, всё казалось особенно привлекательным в этом городе-сказке. Мы находили, что и ночи без луны, утопающие в молочно-белом тумане с декоративно на тёмном небе обозначенными кружевами строении площади Святого Марка, много оригинальнее прославленных «лунных ночей в Венеции». Однако мы дождались и этих лунных ночей и, налюбовавшись ими вдоволь, уехали во Флоренцию
Чем глубже проникали мы в солнечную страну Тосканы, тем душнее и пыльнее становилось в вагоне. Уже не весна, a богатое лето встретило нас здесь
Совсем истомлённые жаром приехали мы часам к пяти (по-итальянски — семнадцати) вечера во Флоренцию. Против обыкновения, рекомендованный друзьями пансион нам понравился, и мы, не раздумывая долго, поселились в комнате с громадным окном, выходящим на набережную Арно. На противоположной стороне виднелось кладбище со статуей Давида, работы Микель-Анджело, которая издали казалась игрушечно-маленькой
Ужин за табль-д’отом кончался, когда из противоположного конца зала к нам подошёл какой-то господин
— Мне только сейчас сказали, что вы — русские, — заговорил он почтительно, — и я взял на себя смелость представиться вам
Мы познакомились. Он оказался русским, фамилия Степанов. Два года он провёл за границей, занимаясь скульптурой.
— Я буду вашим гидом по Флоренции, если позволите, — предложил он
От него мы узнали, что, кроме нас, русских в нашем пансионе нет, а общество изобилует пожилыми англичанками и немецкими супружествами
После обеда он повёл нас по городу. Арно поблёскивал, Сан-Миниато на противоположном берегу светился рядом фонарей. Понте Веккио казался чудовищным зверем, взвившимся над спокойной рекой. Мы прошли по тёмной колоннаде мимо галлереи Уффици и вышли на освещённую площадь. В кафэ играла музыка. Наш новый знакомый пытался показать нам какие-то статуи на каменной площадке под навесом, но меня тянуло на свет, к людям, и мы направились вниз по улице Calzjauoli. Нёсся гул итальянской речи. Гортанный и некрасивый говор Венеции здесь звучал нежно и поэтично. Пахло розами, и мечтательные итальянцы, вдруг потерявшие свою венецианскую развязность, казались мне призраками какого-то оживлённого волшебными чарами сказочного царства
Дома, то есть в пансионе, нас встретил сюрприз. Под окном на набережной Арно пел серенаду бродячий музыкант. Поговорив о том, сколько дивных голосов (особенно в Италии) пропадает в безвестности, мы разошлись по своим комнатам
И, уже лёжа в постели, закрывая глаза от усталости, я всё ещё слышала сладкий голос певца и единственное понятное мне итальянское слово; беспрестанно им повторяемое: «Amor, amor…»
______
Ранним утром непривычный шум за окном разбудил меня. Усталая, я прятала голову под подушку, стараясь забыться, но трамвай с грохотом влетал, казалось, в самую комнату, и я вся вздрагивала от неожиданности и испуга