Владимир Дмитриевич Яковлев. Флоренция (Листки из дорожного альбома)

Везде и всегда народ любил торжественные дни. Жаркий климат особенно располагает к частому отдохновению. В языческих Афинах более восмидесяти дней в году было отнято у промышленности и полевых работ. Даже императору Клавдию казалось необходимым в Риме отменить многие торжества

В злополучные времена феодального рабства число праздничных дней размножилось неимоверно. И это было сущим благодеянием для страждущих классов общества: в праздники вассалы могли отдохнуть от преследования сильного

Это были краткие перемирия нескончаемой междоусобицы. По праздникам прекращались не только работы, но и всякие неприязненные действия

Когда политический быт Европы улучшился, епископы не раз пытались отменять лишние праздники, но редко успешно. Народ крепко держался своего права повеселиться

Ныне времена изменились. Бедные люди стали помышлять о праве трудиться

Властям в западной Европе приходится теперь уже запрещать труд по воскресным дням. Но это не помогает делу, а дело в том, что многие добрые люди, работая по шестнадцати и даже по восемнадцати часов в сутки, не могут досыта накормить своё маленькое семейство

VI

Вчера я был в гостях у Данта. В одном из тесных переулков, близ велико-герцогского замка*, есть скромный домик в три этажа, — по два окошечка в каждом этаже. Внизу — узкая зелёная дверь; над ней на мраморной доске надпись: In questa casa degli Alighieri nacque il divino poeta (В этом доме фамилии Алигиери родился божественный поэт**). В другой двери, широкой, — горит огонь вечный — закоптелые циклопы шумно куют железо. Чёрные фигуры мелькают по среди сверкающих искр и машут раскалёнными пластинами — это ад***
[* Палаццо Vecchio]
[** дом находится на маленькой площади Santa Margherita, в двух шагах от площади Синьории]
[*** видимо, во времена Яковлева рядом с родным домом Данте помещалась кузница]

Во втором этаже было тихо, ни страдания, ни радости — настоящее чистилище

Но в третьем этаже был рай. У каждого насущного окна пели птички в цветных клетках, полускрытых испанскими жасминами и магнолиями. Я жалел, что нет со мной никакого Виргилия: он провёл бы меня в этот миниатюрный эдем… Вот и сама Беатриче выглянула, — с бледностью блаженных, с мистическою розою на груди…

Какая милая миниатюра «Божественной Комедии»

Перед этим святилищем, противуположные дома как-будто из уважения отодвинулись и образуют площадку. Но этот дом давно уже не принадлежит фамилии Алигиери; потомки поэта имеют во Флоренции палаццо

Сегодня я отдал визит Макиавелю. Переходя через старый мост Ponte Vecchio, обставленный каменными лавками золотых и серебряных дел мастеров, я переносился во времена Бенбенуто-Чиллини, который здесь-же, в одной из этих лавочек, выставлял свои дивные работы, возвышавшие ремесло на степень искусства. По этому-же мосту тянется на арках кирпичная галерея, соединяющая дворец Медичисов с дворцом Питги. Галерея крадётся по домам и через реку так незаметно. Это произведение средних веков, когда беспрерывные междоусобия пугали герцогов, — и они могли невидимо пробраться из одного своего дворца в другой

Впрочем, оба эти здания похожи на крепости

От моста идёт улица ко дворцу Питти, Via Guicciardini. Тут опять домик в четыре этажа, по два окошка в каждом. Над дверьми надпись: «В этом доме жил Николай Макиавелли, — здесь он умер в таком-то году»*
[* дом был полностью разрушен при бомбёжке в 1944 году; в восстановленном сегодня квартале, в средней части улицы Гвиччардини, на месте дома Макиавелли сохранились лишь две балки, принадлежащие прежнему зданию, на что указывает мемориальная доска]