Владимир Дмитриевич Яковлев. Флоренция (Листки из дорожного альбома)

Политическое устройство Флорентинской республики, конечно, было далеко от совершенства. Вы видите тут вечное противоборство двух первобытных её элементов: римской городской общины и феодальной олигархии, то-есть, двух аристократий вооружённых и взаимно оспаривающих избирательную власть: старинное дворянство или Гибеллины, и богатое мещанство, или Гвельфы. К Гвельфам примыкал народ, plebs. Распрям конца не было; всё это, однакож, не препятствовало развитию энергических личностей и всевозможных талантов

Разумная деятельность, честность, патриотизм граждан придавали много силы слабому, вечно колебавшемуся правительству

Не прежде, чем двинула на пути прогресса мир новый, Флоренция спасла от конечной гибели мир древний: наперекор аскетическому фанатизму, она первая провозгласила не прикосновенными развалины языческого мира

Между-тем как Венеция воспроизводила на своих лагунах Византию; между-тем как Пиза искала образцов архитектуры на мусульманском Востоке, а папский Рим с торжеством глядел на разрушение храмов паганизма, — Флоренция одна решилась принять за образцы языческий мир и Афины

В те времена любителю антиков недостаточно было обладать вкусом, необходимо было много смелости и мужества: восхищающегося статуей легко обвиняли в идолопоклонстве

Лучшие образцы античного ваяния таились ещё под массами развалин, нагромождённых народами, нахлынувшими с севера. Аполлон Бельведерский найден не ранее конца пятнадцатого века. Лаокоон, Меркурий, группа Ниобе, Борцы, Дискобол, Венера Медицейская — вышли на свет в шестнадцатом столетии; но прекрасные остатки греческого и римского искусства были рассеяны повсюду. Италия никогда не оставалась в состоянии полного варварства

Николай Пизанский, изучая барельефы языческих саркофагов, один из первых напал на след античной красоты. Из греческого саркофага воскресла в Тоскане новейшая скульптура. В живописи Флорентинцы первые отвергли византийские предания, грозившие искусству неподвижностью

Чимабуэ написал первую италиянскую Мадонну. Живописцы, вместо теологии, начинали изучать природу

В четырнадцатом веке Рим ещё был суровой школой догмата, а Флоренция была уже столицей искусства. Поборники католицизма скоро поняли, какую силу и долговечность придаст ему искусство. Из обломков языческих храмов, базилик и даже терм, уже давно воздвиглись христианские соборы. Стены их покрываются фресками. Искусство является слугою церкви. Джиотто и его ученики переписали кистью всю Библию. Органья гигантскими фресками перевёл дантов ад

Искусство возрождалось. Но следовало ещё спасти классическую литературу, потому-что благочестивые труженики в монастырях усердно выскабливали античные пергамены, пренебрегая античными знаниями

Ещё сотни две лет, — и вся поэзия Гомера, всё красноречие Цицерона неминуемо были бы похоронены под текстом католических требников

Явился Дант: он избирает себя ментором Виргилия, и слагая свою поэму, создаёт итальянский язык. Поэт, воин, публицист, философ, теолог; то простой гражданин, то посол, то один из правителей республики, Дант отражает в себе все стороны той бурной эпохи. Дант — это полнейшее олицетворение средних веков; он знал всё, чтó можно было знать в его время, и даже предъугадал некоторые позднейшие знания

В исходе четырнадцатого века учёные и литературные труды уже обратили умы к классической древности. Этому примирению в искусствах католицизма с язычеством много содействовали Петрарка и Боккачио

С пятнадцатым веком открывается новая жизнь для итальянского искусства. Посреди нашествий, разрушения, раздробления Италии, междоусобной борьбы и всякой неурядицы, искусство развилось здесь быстрее и с большим блеском, чем где-нибудь, благодаря артистическому гению страны и жизненной энергии, пробуждённой народным управлением