Владимир Дмитриевич Яковлев. Флоренция (Листки из дорожного альбома)

Налюбовавшись садом Boboli и мраморными богинями, которые купаются в его прудах, я, на закате солнца, опять очутился посреди пёстрой, крикливой толпы города. Странно, что какой-нибудь берлинский сад или венский Пратер пользуются всемирною славою; тогда-как о саде Boboli никто ни слова. Правда, флорентинская знать любит прогуливаться в экипажах по парку, и сюда почти не заглядывает. Впрочем, нельзя и винить изящных флорентинок: многие дорожки этого сада были-бы сущим наказанием для нежных ног: эти дорожки усыпаны не песком, а мелкими камешками

III

Два дня я жил в отеле «Нью-Иорк», в котором американского только и есть, что название. Теперь я живу на набережной Арно, у моста della Trinita, то-есть Троицкого. Мост старый, весь мраморный, изящного стиля; флорентинцы гордятся им, как дивом

Из моих окон я вижу высохшее ложе отсутствующей реки Арно, которой представителем остаётся на всё лето мутный ручеёк, пробирающийся по камешкам

У меня маленький салон с камином и зеркалом; пол весь обит ковром; мебель орехового дерева, крытая барканом голубым с белыми цветами. Есть и вольтер. Зелёные жалюзи опущены весь день, кроме-того широкие кисейные занавесы; спальня — сумрачная, отделяется от салона аркою и кисейным занавесом. Три-четыре картины — изображают Везувий и манят меня в Неаполь

Гуляю здесь не иначе, как с розой или букетиком померанцевых цветов, которыми наделяют здесь всех посетителей кофейных домов, две-три флорентинские гражданки, избравшие на свою долю ремесло — раздавать всем желающим цветы и улыбки gratis [бесплатно], не отказываясь однако ж, при случае, и от лёгкого вознаграждения. Соломенные шляпы au naturel, громадными полями — или бьют их по носу, или рвут долой голову <…>

IV
Флорентинская галлерея

Во Флоренции я не могу прожить дня, не посещая знаменитой галлереи: degli Uffici. С утра двери её открыты настежь. Искусство здесь считается стоянием всех, как воздух, которым мы дышем

В приёмной зале, посетителя встречают бюсты хозяев и основателей этого дворца искусств: надменные лица фамилии Медичисов. В следую-ей зале статуи Августа, Адриана, Траяна, вводят вас в античный мир*. Вы вступаете в длинную галлерею греческих и римских мраморов; идёте между двумя рядами божеств и тиранов, нимф и фавнов, жрецов и жриц, воинов и атлетов, героев и злодеев классической древности
[* статуи Августа и Траяна выставлены сейчас в вестибюле]

С особенным любопытством останавливаюсь перед античными бюстами римских императоров: здесь они собраны почти все, от Августа до Валентиниана IV*. Это полнейшая коллекция, какая существует. Бюсты размещены в хронологическом порядке. Физиономии многих властителей Рима узнаю с первого взгляда. Они знакомы мне по изображениям, какие я видел на медалях
[* такого императора не было]

История их жизни, большею частью, написана на этих лицах. И каких выпуклостей не нащупал бы френолог на этих черепах?

Взгляните на эту физиономию: суровые черты, орлиный нос с тонкими ноздрями, узкие зубы, чего более выражают они — злости или вероломства? Это Тиверий

Вот дочь Августа — Юлия, Римлянка благородной крови. Увижу, сохранился ли в Риме этот прекрасный тип. Бюст замечателен по исполнению. Искусство тогда стояло высоко

Вот кудрявая головка милого пятилетнего малютки. Кто предсказал бы, что это будущий Нерон? В-самом-деле, чтó человеческого осталось в чертах взрослого человека? Вот его бюст для сравнения. Это смесь холодной жестокости с чудовищным эгоизмом