Владимир Дмитриевич Яковлев. Флоренция (Листки из дорожного альбома)

Между-тем вся Флоренция уже с рассветом была на ногах, часов в девять и я внял гласу вопиющего хозяина: он торжественно уведомлял, что процессия возимела начало в семь часов. Я считал её уже проигранною. Ничего не бывало. Я вышел к церкви Trinità. Солнце сияло, несметные толпы пестрели на улицах, усыпанных лаврами и миртами. Все окна, все балконы были украшены алыми, голубыми, жёлтыми тканями и густо унизаны зрителями и зрительницами, в ярких праздничных нарядах. Тысячи вееров были в непрерывном движении

Процессия текла с глухим шумом по узким улицам. Колокольный звон не умолкал. Носовые ноты пения казались резкими для непривычного уха. Огромные пёстрые лоскутья духовных знамён колебались в воздухе. Знаменосец, в белом хитоне, как ни упирал в свой живот древко, оно было так тяжело, что грозило повалить монаха на мостовую

Я нашёл удобным зайти в отель, где кстати было несколько Русских, и из бельэтажа продолжал любоваться этой бесконечной, набожной фалангой. Монахи всех орденов и всех цветов, чёрные, белые, коричневые, серые и даже пламенного цвета*, шли попарно, отрядами. Впереди каждого отряда несли колоссальный крест, с пригвождённым к нему изображением бледного тела Спасителя. Между этими монашескими взводами, была тьма мальчиков. Я забыл сказать, что все эти люди скрывались под опущенными на лицо капишонами, с отверстиями для глаз, что похоже на маски и имело весьма неестественный вид. Но под этими суровыми и скромными костюмами, вертелось пружинное итальянское тело. Важность процессии значительно умерялась весёлостью этих школьников, наряженных в хламиды; эти beaux masques [красивые маски] исподтишка толкались, некоторые даже срывали друг у друга колпаки, подставляли ноги прохожим. И никому не казалось это неуместным. Духовные пели, монахи весело разговаривали между собою, поглядывая вправо и влево, кивая и улыбаясь знакомым, замеченным на балконах; капуцины на походе нюхали табак, останавливались напиться у продавцев воды, отставали от процессии и снова догоняли её; зрители толковали, и весьма шумно
[* в процессии участвовали представители разных монашеских орденов, в том числе: францисканцы (коричневые и серые), бенедиктинцы или чертозинцы (белые), чистерченцы или доминиканцы (чёрно-белые) и, возможно, пассионисты (чёрные)]

Отрядам и знамёнам конца не было. Я успел просмотреть газеты и позавтракать. Наконец — хор музыкантов покрыл крикливые литании певцов. Несколько отрядов пехоты шли бодро, весело и развязно. Меня поразило это отсутствие автоматических действий, с которыми глаз мой так свыкся в Германии. Далее — белый шатёр, несомый духовенством, а под шатром какой-то, весь сияющий золотом и драгоценными каменьями, представитель папы. Тотчас за шатром следовал сам герцог, со свечой в руках, с преклонённой обнажённой седой головой. Две полы его белой мантии несли пажи; далее пёстрые камергеры, разноцветные сановники, потом ещё монахи, всадники, музыканты, марширующие солдаты, — и наконец к этой длинной процессии примкнули массы праздного народа

Горожанки были в бархатных кофточках, в белых передниках на алом или синем платьи. Особенно грациозно носят они на голове мужскую поярковую шляпу, с коротенькими чёрными перьями

День заключился конскими скàчками, лоттереей, иллюминацией и фейерверком. Подобными праздниками, более или менее блестящими, Италия богаче других стран

В Риме, например, церквей и капелл числом более, чем дней в году, так-что ежедневно можно быть у праздника