Владимир Дмитриевич Яковлев. Флоренция (Листки из дорожного альбома)

Подле него — Поппея Сабина, одна из избранных им женщин; так вот она — эта римская львица, классическая кокетка, за которою, во время путешествий, гоняли стадо четырёх-сот ослиц, необходимых ей для ежедневной молочной ванны. Поппея отнюдь не красавица, но эта незастенчивая Римлянка очевидно обладала всеми тайнами обольщения

Вообще, женские бюсты представляют постепенное превращение римской матроны в гетеру. Даже причёска с успехами в изысканности разврата, делается всё затейливее

Однако надо сознаться, что некоторые лица обманут хоть какого физиономиста. В чертах Мессалины неприметно ничего неприличного. Лукреция да и только!

А вот и друг Антиноя, Адриан, во многом похожий на своих предшественников, но, по-крайней-мере порядочный администратор и большой любитель искусства. В фигуре его заметно какое-то жеманство; тщательно завитые волоса, и большая борода отличают его от других императоров, у которых гладкие подбородки свидетельствуют о степени совершенства брадобрейного искусства в древности. Но от истории не утаилось, что Адриан носил бороду для прикрытия бородавок. Гальба, Отон, Вителлий* — это типы ненасытности в самовластьи и в обжорстве
[* Гальба Сервий Сульпиций, Вителлий Авлус, Отон Марк Сальвий — первый муж Поппеи Сабины]

Зато сколько ума и кротости в физиономии Марка-Аврелия и Антоника-Благочестивого. Недаром Римляне ставили их бюсты между богами-пенатами

Голова Каракаллы, глядящего всторону исподлобья, голова, слегка опушённая бородкой, это тип гладиатора, от которого не ждите пощады

Этот длинный ряд бюстов: мраморных, бронзовых, базальтовых, алебастровых, представляет историю римского ваяния. От Августа до Адриана талантливых мастеров много. С Каракаллы, искусство уже явственно близится к упадку, и достигает его вполне в бюсте Константина*
[* головы Каракаллы и Константина находятся в западном коридоре, где выставлены статуи древнеримской мастерской, купленные, в основном, Козимо III на римском антикварном рынке]

Статуи его преемников уже редки: вероятно, что со смертью их разбивались и все их изображения

Глаза ваши отдохнут на разумной физиономии красноречивейшего из Римлян. Форма Цицеронова черепа напоминает голову Гёте

Здесь же вы увидите дивную муку Лаокоона, задушаемого змеями. Флоренция обладает лучшею мраморною копиею с ватиканской группы

Но вы утомились; сядемте к окну: нас освежит ветерок, доносящий сюда запах роз и кипарисов с берегов Арно. Мы в тени, но перед вашими глазами — холмы Тосканы, раззолочённые полуднем, со всеми очарованиями итальянского пейзажа

С каким-то эстетическим благоговением вошёл я в знаменитую Трибуну — этот элизиум искусства. Передо мною — богиня этого храма, Венера Клеомена. Мраморными руками стыдливо прикрывает она свои красоты, но это напрасно! Красоты её так целомудренны, так чисты, что забываешь о женщине, и видишь — богиню. Олимпийские существа не чувствовали своей лучезарной наготы. Тем менее она похожа на смертную, что художник представил её в небольшом виде: рост девочки, с оконечностью форм женщины. Каждый член иссечён так мягко, с такою любовью. И какая гармония в целом: мрамор исчезает под совершенством этих форм. Но как бы ни были хороши эти руки, эти пальцы, с тонкими, восхитительно загнутыми кверху кончиками, — от художнического глаза не скроется в этих руках манерность, которой так чужды античные статуи; не скроется, хотя бы зритель и не подозревал, что руки греческой богини возобновлены флорентинцами, правая рука — вся, левая — по локоть

Много веков таилось в земле это тело, погребённое под обломками Адриановой виллы, вместе с многими другими греческими антиками. Не раньше, как в половине пятнадцатого столетия отрыта была эта Венера, разбитая на тридцать частей, вероятно, сподвижниками Феодорика. Паросский мрамор утратил всю свою белизну и прозрачность, но божественные формы, созданные гением, уцелели. Флорентинские ваятели с любовью собрали разрозненные члены и воссоздали богиню