То, что теперь помимо сознания и воли их происходило между ними, было похоже на эту борьбу
И Леонардо почувствовал, что мона Лиза права: никогда соперник не простит ему «тишины, которая сильнее бури»
Микель-Анжело хотел что-то прибавить, но только махнул рукою, быстро отвернулся и пошёл дальше своею неуклюжею, медвежьей поступью, с глухим, неясным бормотаньем, понурив голову, согнув спину, как будто неимоверная тяжесть давила ему плечи. И скоро скрылся, точно растаял в мутной, огненно-медной пыли дождя и зловещего солнца
Леонардо также продолжал свой путь
На мосту догнал его один из бывших в собрании у палаццо Спини — вертлявый и плюгавый человечек <…> Художник не помнил, кто этот человечек и как его имя, только знал, что он злой сплетник
Ветер на мосту усилился; свистел в ушах, колол лицо ледяными иглами. Волны реки, уходившие вдаль к низкому солнцу, под низким и тёмным, точно каменным небом, казались подземным потоком расплавленной меди
Леонардо шёл по узкому сухому месту, не обращая внимания на спутника, который поспевал за ним, шлёпая по грязи, в припрыжку, забегая вперёд, как собачонка, заглядывая в глаза ему и заговаривая о Микель-Анжело. Он, видимо, желал подхватить какое-нибудь словцо Леонардо, чтобы тотчас передать сопернику и разнести по городу. Но Леонардо молчал
— Скажите, мессэре, — не отставал от него назойливый человечек, — ведь вы ещё не кончили портрета Джиоконды?
— Не кончил, — ответил художник и нахмурился. — A вам что?
— Нет, ничего, так. Вот ведь, подумаешь, целых три года бьётесь над одною картиною, и всё ещё не кончили. Нам, не посвящённым, она уже и теперь кажется таким совершенством, что большего мы и представить себе не можем!..
И усмехнулся подобострастно
Леонардо посмотрел на него с отвращением. Этот плюгавый человечек вдруг сделался ему так ненавистен, что казалось, если бы только он дал себе волю, то схватил бы его за шиворот и бросил в реку
— Что же, однако, будет с портретом, — продолжал неугомонный спутник. — Или вы ещё не слышали, мессэре Леонардо?..
Он, видимо, нарочно тянул и мямлил: у него было что-то на уме
И вдруг художник, сквозь отвращение, почувствовал животный страх к своему собеседнику — словно тело его было скользким и коленчато-подвижным, как тело насекомого. Должно-быть, и тот уже что-то почуял <…>
— Aх, Боже мой, а ведь и в самом деле, вы только сегодня утром приехали и ещё не знаете. Представьте себе, какое несчастие. Бедный мессэр Джиокондо третий раз овдовел. Вот уже месяц, как мадонна Лиза волею Божьей преставилась…
У Леонардо в глазах потемнело. Одно мгновение казалось ему, что он упадёт. Человечек так и впился в него своими колючими глазками
Но художник сделал над собой неимоверное усилие — и лицо его, только слегка побледнев, осталось непроницаемым; по крайней мере, спутник ничего не заметил
Окончательно разочаровавшись и увязнув по щиколку в грязи на площади Фрескобальди, он отстал
Первою мыслью Леонардо, когда он опомнился, было то, что сплетник солгал, нарочно выдумал это известие, чтобы увидеть, какое впечатление оно произведёт на него, и потом всюду рассказывать, давая новую пищу, давно уже ходившим слухам о любовной связи Леонардо с Джиокондою
Правда смерти, как это всегда бывает в первую минуту, казалась невероятною
Но в тот же вечер узнал он всё: на возвратном пути из Калабрии, где мессэр Франческо выгодно устроил дела свои, между прочим, поставку сырых бараньих шкур во Флоренцию, — в маленьком глухом городке Лагонеро, мона Лиза Джиоконда умерла, одни говорили, от болотной лихорадки, другие — от заразной горловой болезни
VII
Дело с каналом для отвода Арно от Пизы кончилось постыдною неудачею