И не хотелось возвращаться домой, к тому жe месячный отпуск ещё не кончился. Но силой воли заставил себя Пётр Ильич взять билет до Берлина и уехал в тот же день, начавшийся для него такой ярко-любовной розовой зарёй и закончившийся сумеречным письмом, в котором он до сих пор не может разобраться
Пётр Ильич, мрачный, сидел в купе и не хотелось ему думать о том, куда и зачем он едет. Потускнели образы своих — жёны Веры с ревнивыми светлыми глазами и кудрявого мальчугашки, пытливого и нежного сорванца. Точно это чужие для него люди. Точно от них никогда не брежжило счастьем…
Лика… В тумане прошлого она… Луч света или соблазн мгновенья, толкающий в пропасть неверия, в любовь?..
Всё равно
Жизнь замкнулась на этом этапе. Последнем?
Не всё ли равно…
И только подъезжая к границе и точно ликвидируя все счёты своего сердца, Пётр Ильич — невольно, но в мгновенной веренице мыслей, — подсчитал итоги и снова радостно подумал, с бьющимся от счастья сердцем:
«Свобода! Всё таки я свободен!»
* * *
Через год, — скучный до мыслей о самоубийстве, убогий, пресно-добродетельный и бескрасочный, прерывавшийся лишь изредка просветами воспоминаний о жгучих мгновеньях флорентийского праздника, — через год Пётр Ильич получил в институте письмо со штемпелем заграничного парохода
Волнуясь, как юнец, он смотрел на знакомые длинноногие буквы и, разорвав конверт, быстро проглотил немногие строки:
«Милый папа.
«Мы уже большие. Нам пошёл второй месяц. Мы кормимся у мамусиной груди. Хо-ло-со!
«Мы едем по Средиземному морю. Далеко-далеко. Будем путешествовать. Вспоминаем папу. У нас тоже большие тёмные глаза. Мы умные — в папу. Нам не скучно.
«Когда мы подрастём, мы увидим папу. Дорогого папусеньку. На одну только секунду. А потом опять уедем.
«Нас зовут — Петя.
«До свиданья, папуся. Я наклонилась к Вам и поцеловала Ваш умный лоб и Ваши трепетные, грешные глаза.
«Я счастлива.
«И я свободна.
«Мамуся Лика.
«Р.S. Отец и тётка умерли. Цепи, хотя и не тяжёлые, упали. Твоя Джюдитта, Олоферн мой, любила тебя один миг. Но счастье у неё было впереди, — мечта осуществилась: я — мать. Я плачу и целую тебя в губы. Прощай, милый папа! Л.»
Х. 1912.
Sestri Levante.
{Энергия: сборник … / под редакцией Александра Амфитеатрова. — С.-Петербург: Энергия, 1913-1914. — [Вып.] 3. — 1914}