И Чекка сделала знак, который очевидно имел для Маттео особенное, не совсем приятное значение.
— Никто не брал — сами вышли! Выгорели, да и только! Я за неделю сказывал вам, синьора Франческа, что у нас дров не останется, а вы мне ничего не отвечали, так вот я и думал…
— Чтò ты думал?… что ты думал? — подхватила Чекка с грозным взором и разгоревшимся лицом, подскакивая к остолбеневшему Маттео. — Как смел ты думать, дуралей!… О чём тут думать, когда мне нужно огня, чтоб готовить кушанье, а ты извёл, истребил, пережёг все барские дрова! Как мне теперь быть с обедом для синьорины? Ступай, добудь дров где нибудь!… ступай скорей!… Обедни давно отошли, скоро полдень… иди, достань хоть поленцо… Живо, Маттео!
Маттео приблизился на шаг и протянул с немым красноречием отверстую руку к засуетившейся ключнице…
Чекка посмотрела на него с торжественным изумлением.
— Что такое?… чего тебе?
— Денег! — пробормотал Маттео…
— Денег!… Санта Мадонна! Каких тебе ещё денег, пьяница?… Вот я дам тебе денег, погоди! Зачем они тебе?… на вино, что ли? или чтобы купить новую ленту на голову твоей кривой Розе?… Послушай, Маттео, не беси меня, — ступай за дровами, не то!…
— Да где же я возьму дров без денег? — отвечал Маттео жалобным голосом.
— А где же я возьму денег на дрова, — вскрикнула Чекка, потерявши всякое терпение и всякую власть над собою.
— У синьоры разве нет, — спросите у неё?
— У синьоры!… Помилуй! Синьора сама денег не держит; её казна вечно у меня… у меня нет ни полграции*, стало быть, у нас в доме не отыщешь ничего… Как быть, добрый Маттео? Нельзя же мне синьору оставить без обеда! Придумай что нибудь, помоги, чтò нам делать?
Оба казались поражены
[* Crazia — медная копейка]
Рука, опустившаяся на плечо пригорюнившейся Чекки, заставила её оглянуться: за нею стояла синьора Пиэррина, спокойная и беспечная, хотя слышала весь разговор своих слуг
— Полно, Чекка, оставь своё ворчанье, ступай за мною! А ты, Маттео, можешь себе идти к своим делам. Чекка вздор говорит: мне не нужно дров, мне ничего не нужно! И, кивнув слегка головкой, Синьора Пиэррина повелительно повлекла за собою Чекку. Они прошли через огромные сени палацца Форли, повернули на право и по маленькой лестнице добрались до третьего жилья, где очутились в небольшой комнате. Когда дверь за ними плотно затворилась, Пиэррина обратилась к своей спутнице:
— Охота тебе, Чекка, вечно кричать и хлопотать из пустяков! что за шум? болтаешь со всяким народом — чтò ни попало, посылаешь Маттео доставать дров где он хочет… Что же, красть их ему?… Не стыдно ли тебе? Чего доброго, тебя на улице услышат!
— Ах, Мадонна Сантиссима! какие тут пустяки! Огня нету, дров нету, — как же я стану готовить обед?… как сделаю тебе минестру*?
[* Минестра — суп, похлёбка]
— Мне не нужно твоей минестры! Сегодня пост: ты дашь мне что нибудь…
— Да у нас ничего нет… как ты будешь без обеда?
— Говорят тебе, я не хочу обедать, ты несносна с своим приставаньем!… Надоела так, что не знаешь, куда уйдти, чтобы не слыхать твоего шума и крика!
— Ещё бы не шуметь, не кричать, когда ты, моё дитятко, должна голодать у меня, по милости…
Пиэррина зажала рот Чекки и посмотрела на неё с упрёком
— Хорошо, хорошо, не скажу ничего, не назову его!… Не сердись только на меня, мой ангелочек. Ведь если я, старая дура, и хлопочу, и сержусь, так это всё из-за тебя, сокровище ты моё!… Могу ли я равнодушно видеть, что ты терпишь такую крайность, ты — дочь и наследница фамилии Форли! Ведь это вопиющее несчастие, неслыханное горе!… Что же я подам тебе, poverina mia [бедная моя (e.n.)]?
— Подашь что нибудь — я не голодна… мне всё равно; не много нужно, чтобы быть сытой.
— Да я же говорю тебе, Пиэрринетта, что у нас ровно-ровнёхонько ничего нет!…
— Нарежешь мне сыру.
— Сыр весь, масла также не присылали с мызы!
— Так изжарь каштанов.
— У меня в жаровне давно уже один пепел…
— Так сходи в сад, нарви апельсинов.
— Они ещё горьки, не созрели — вот, если бы достать у лавочника хоть ветчины да колбасы…
— Ветчины и колбасы нельзя — сегодня пост, да я и не хочу.
— Для того-то я и взяла было рыбки, тебе на минестру, да яиц, и тех вот без огня не сваришь… что тут делать?…
— Не надо было и того брать, да ещё в долг! Ты обещала Пеппине заплатить ей завтра за всё: чтò же ты скажешь ей, когда она придёт за деньгами?
— Скажу, чтобы подождала, когда будут.
— Будут!… откуда им быть?… Та английская леди, что отдала мне чинить старые венецианские кружева, ещё не скоро будет назад из Ливорно, а два веера, что я разрисовывала на прошлой неделе, не куплены менялою в Лунг-Арно, потому, говорит он, что некому сбыть их с рук: путешественников совсем нет у нас, во Флоренции, — не время!… Долго ещё придётся нам сидеть без одного франческоне*… Надо стараться тратить как можно менее, или ещё лучше ничего не тратить!
[* Francescone — 6 франков]
e.n. — примечания А.М. Ранчина по изданию 1991 году