Конституция 1343 г., как мы видели, почти не касалась судебных учреждений. Между тем юстиция во Флоренции и в других вольных общинах Италии была крайне слаба и несовершенна. Привычка к частной мести и самоуправству на каждом шагу останавливала тогда правильное и спокойное отправление правосудия. Даже для обыкновенных дел гражданских и уголовных независимые суды устроились не скоро и с великим трудом. Чтоб обеспечить беспристрастие приговоров, нужно было избирать в должность подестá иностранца. Что касается до государственных преступлений, они преследовались особенными, чрезвычайными мерами. Людей, замешанных в бунте или подозреваемых в измене, правительства пытало и наказывало во имя общей безопасности, не соблюдая судебных форм
Первая попытка устроить политический трибунал относится ко второй половине XIII столетия (1267 г.). Он был составлен из предводителей, или, так-называемых капитанов гвельфской партии и, между прочим, заведывал конфискованными имуществами изгнанных гибеллинов. Нужно заметить, что доходы с этих имений были довольно значительны и шли отчасти в казну, на защиту территории. Хотя различие между партиями давно изгладилось, но комитет продолжал действовать и в 1358 г. значительно расширил свою власть: ему дано было по закону право преследовать граждан за гибеллинский образ мыслей и производить над ними тайный суд. Для обвинения требовалось шесть свидетелей; наказание зависело от воли комитета; наиболее опасных людей он изгонял из отечества, прочих подвергал штрафам и, так-называемым, предостережениям (ammonizioni), то-есть, лишал политических прав и устранял от выборов на общественные должности. Понятно, что в силу этого закона капитаны присвоили себе общий полицейский надзор и сделались страшными для всех жителей. Город наполнился доносчиками, которые отыскивали воображаемых гибеллинов и неискренних гвельфов. Сказать дурное слово о капитанах было очень опасно и редко обходилось без последствий. Все они, как нарочно, были связаны между собою родством (consorteria) и отличались полным единомыслием. В течении осьми лет комитет исключил от участия в должностях более двух сот граждан и, наконец, весною 1378 г. нанёс удар одному из членов святой коллегии, Дини, с явным намерением сокрушить демократическую партию, враждебную папской власти
В это время был избран гонфалоньером купец Сильвестр Медичи. В надежде приобрести популярность, он решился положить конец произвольным предостережениям и потребовать от капитанов уступок, а когда переговоры с ними не удались, созвал во дворце народную сходку и объяснив ей своё бессилие против самовластия комитета, торжественно снял с себя звание председателя и члена синьории. Это событие привело в ужас целый город. Тотчас же все лавки были закрыты, на улицах построились баррикады и начались грабежи. Напрасно представители гильдий и высшие сановники пытались поддержать порядок и успокоить взволнованные умы. Едва пришло известие, что с римским двором заключён мир, как чернь, подстрекаемая Сильвестром Медичи, составила заговор с целью разрушить государственное устройство. Прежде чем слабое правительство приняло какие-нибудь меры безопасности, яростная толпа осадила дворец и, несмотря на данные ей обещания отменить некоторые строгие законы и основать для простолюдинов три новые гильдии, объявила, что она не хочет повиноваться никому, кроме святой коллегии. Со стыдом и со слезами на глазах члены синьории покинули свой пост и скрылись по домам. Народ бросился во внутренние комнаты дворца и провозгласил гонфалоньером своего вожака Михаила Ландо, простого работника, который случайно поднял на улице и держал в руках знамя правосудия. От этого человека, покрытого рубищем, зависела теперь будущность Флоренции: он мог, подобно герцогу афинскому, сделаться её повелителем. Но Ландо оказался не тираном, а горячим патриотом и, приняв на себя высокий сан, тотчас же убедил толпу составить синьорию. Благодаря его распорядительности и энергии, к концу лета мятежи в городе прекратились и революционные комитеты были распущены. Несколько раз он выступал лично против анархистов и жертвовал собою для спасения общины, а когда кончился срок его службы, спокойно возвратился к прежним занятиям. Но ему не удалось спасти конституцию 1343 года: разорванная чернью, она потеряла силу навсегда и невозвратно. Восстание должно было вызвать сильную и неизбежную реакцию