С своей стороны Козьма, много делал для украшения города, именно строил церкви и монастыри (св. Марка, св. Лаврентия и др.) как во Флоренции, так и в её окрестностях, собирал произведения древнего искусства, заказывал картина и статуи местным мастерам. При нём, как говорит Макиавелли, был приглашён византийский филолог Аргиропул для преподавания греческого языка флорентинскому юношеству. На соборе 1441 г. Козьма сблизился с другим учёным из Константинополя, Гемистом (Pletho Gemistus), и под его влиянием учредил для изучения философии Платона особую школу или академию, откуда вышел известный переводчик этого писателя Марсилий Фичино. Такое меценатство в человеке, который, по словам историков, сам не имел образования, конечно заслуживает полного уважения и доказывает готовность быть полезным обществу. К сожалению, Козьма издерживал гораздо больше денег на подарки гражданам, чем на искусство и науку. После его смерти из счётных книг оказалось, что почти все флорентинцы были у него в долгу; иных он выручил из крайней нужды предупредительно, не ожидая просьб, а беднякам раздавал милостыню. Эта прославленная щедрость не всегда имела чистый источник. За неё обыкновенно платили политическими услугами. Недаром один старый аристократ, Уццано, предсказывал, что Флоренция готова продать себя и что Козьма её купить. Действительно, партия Медичи была увеличена именно такими способами и составлена, как говорит Макиавелли, из новых людей. Все они были благонадёжны и послушны, потому что получали или ожидали получить денежную субсидию, или конфискованное имущество изгнанников. Сам Козьма, слыша жалобы близких друзей на то, что из общины выгнаны все честные и независимые люди, отвечал циническими шутками, что «город испорченный лучше города потерянного, что два аршина сукна достаточно для облечения всякого человека в одежду гражданина, что с чётками в руках нельзя устроить и поддержать государство»
Так нечувствительно флорентинская община подпала щедрой и с виду мягкой тираннии не иноземца, а собственного гражданина. Личность Козьмы много при этом значила и почти всё сделала. По мнению Гвиччардини, новый порядок утвердился только благодаря редкому соединению ума, богатства и характера в одном человеке, долгой его жизни и пособию внешних обстоятельства Но отучить народ разом от воли и политических дел было невозможно, да и Козьма, вероятно, не имел в виду. В последние годы жизни он, говорят, мучился опасениями на счёт будущности своего семейства, и потеряв одного из сыновей, впал в меланхолию, так как другой его. сын (Пётр) не имел хороших способностей, а внук (Лаврентий) ещё был молод. Но судьба Флоренции была отныне решена: община утратила при Козьме старые предания и учреждения, от которых за тридцать лет тираннии уцелели одни жалкие обломки, да формы без содержания. Возвышение Питти доказало, что флорентинцы не могут жить без руководителя
Сводя к общим результатам события этого стодвадцатилетнего периода (1344-1464 г.), легко убедиться, что твёрдой, основанной на законах формы правления Флоренция не выработала, политического правосудия не обеспечила, спокойствием наслаждалась редко, а беспрестанно переходила от внешних войн к междоусобиям и обратно. В самом деле, истинная, свободная демократия держалась здесь только до восстания черни; затем следует продолжительная, беспорядочная реакция и оканчивается тиранниею. При виде лютой и кровопролитной борьбы между партиями и крайней неустойчивости учреждений этой общины, человек нашего времени испытывает тяжёлое чувство. Он недоумевает, как народ мог жить счастливо в таком государстве и в добавок питать к нему беспредельную любовь. Флорентинская свобода кажется ему анархическою