Пережив первый тяжкий период феодальных междоусобий, флорентинское общество сильно изменилось. Дворянские фамилии перестали тяготеть над ним. Укреплённые дворцы гвельфов и гибеллинов были разрушены в городе самими враждовавшими партиями, или скуплены в чужие руки. Среднее сословие выступило вперёд, разбогатело и устроилось. Во главе его уже в половине ХIII столетия становятся так-называемые жирные граждане или богачи (popolani grassi). Они группируются сначала по отдельным кварталам под начальством старшин, потом делятся на гильдии или корпорации, участвуют в защите города и наконец берут в своё руки власть. Число гильдий и цехов непрерывно возрастает. Само дворянство видит необходимость к ним приписаться, чтобы не утратить политических прав. Предводители высших или старших гильдий (priori), избираемые на кратковременный срок, составляют род государственного совета, или так-называемую синьорию. В конце XIII века предводитель синьории получает титул знаменоносца правосудия (gonfaloniere della giustizia). Около того же времени (1293 г.) издаётся строгое уложение (ordini della giustizia) в защиту народа от дворян. Некоторые из его статей замечательны крайнею жестокостью. За убийство простолюдина уложение грозит аристократам смертною казнью, разрушением дома и конфискациею имущества, за раны и тяжкие побои — значительными штрафами и отсечением правой руки; предписывает производить следствие и суд по таким делам в самый короткий срок и строго запрещает оскорблённым прощать самые лёгкие обиды. Другими статьями дворянство совершенно отстранено от должностей, лишено права присутствовать в синьории, входить в общинный дворец и носить оружие. Наконец, всякий простолюдин, за измену государству, объявляется по уложению дворянином вместе с потомством и преследуется беспощадно
Уложение 1293 года, очевидно было составлено под влиянием глубокой ненависти к феодальному дворянству. Желая истребить в своих недрах последние остатки мятежной и самовластной аристократии, флорентинский народ объявил вечную вражду тому сословию, которое так недавно правило общиною, в руках которого ещё находились лучшие дома в городе и богатейшие земли в окрестностях. Число дворянских фамилий, исключённых уложением от участия в государственных делах и поставленных под строжайший надзор полиции, простиралось до семидесяти двух. Чувствуя себя вне покровительства законов, отданные на жертву безъименных доносчиков и шпионов, эти многочисленные фамилии или, лучше сказать, роды никак не могли примириться с своим положением. Отсюда объясняются причины новых смут и заговоров во Флоренции. Само среднее сословие, связанное с дворянством браками и гражданскими отношениями, скоро разделилось на две враждебные партии: белую (народную) и чёрную (олигархическую). Как прежде между гвельфами и гибеллинами, так и теперь поводом к усобицам служат семейные дела. Флорентинцы опять предаются до самозабвения политическим страстям, режут друг друга на улицах, изгоняют из города целые массы побеждённых и впутываются в войны с соседями. Напрасно папы делают попытки остановить эти кровопролития личным посредничеством, интердиктами и легатствами: ничто не помогает. Само правительство наконец чувствует своё бессилие и, опасаясь за существование общины, ищет для неё внешнего, более надёжного защитника, чем безоружный представитель римской церкви
Эту роль непременно берут на себя то французские, то неаполитанские принцы, то знатные кондотьери. Им обыкновенно поручается начальство над войском, с обязанностью не вмешиваться в вопросы внутренней политики и соблюдать действующие законы. Но горький опыт показал флорентинцам, как бесполезно и опасно давать власть иностранцам. Приглашённые принцы не помогли общине справиться с врагами и вовсе не заботились о её благосостоянии: будучи искателями приключений, они приходили в чужие страны только наживаться. Не раз Флоренция стояла на краю гибели