Между тем историки, совершенно трезвые и отнюдь не восторженные, например, Макиавелли, сознавая, что она нередко доходила до крайнего своеволия, вполне убеждены в превосходстве своего города над другими городами Италии. По мнению этого писателя, испытанные Флоренциею потрясения всего лучше доказывают её крепость. Они могли бы погубить более обширную и могучую республику; напротив, Флоренция как будто почерпала в них новые силы. Мужество, энергия и ревность её граждан к собственному и общественному благу была так велика, что немногие из них, которым удавалось спастись от междоусобий, вполне вознаграждали своими доблестями убыль населения и были дороже, нужнее для славы отечества, чем огромное число погибавших. Действительно, распри во Флоренции долго шли между дворянами, и богачами, и погубили больше интриганов-честолюбцев, чем людей трудолюбивых и полезных городу; казни и ссылки ремесленников встречаются уже после восстания черни. Что касается до внешних войн, они, как было замечено, велись кондотьерами, а не гражданами, и были гораздо тяжеле для сельчан, чем для жителей Флоренции, которая до XVI ст. ни разу не была взята неприятелем. Даже те разорения, которые она терпела от междоусобий, не касались её публичных зданий и казённого имущества. Правда, флорентинцам не удалось построить политической свободы на твёрдых основах правосудия и мира, но за то они пользовались свободою личною и общественною гораздо в большей степени, чем жители феодальных государств, порабощённых крепостным правом, не знали военной повинности и, до введения кадастра, не платили прямых податей; их вольный труд не был ничем стеснён и подавлен, а находился под надёжною защитою самодеятельных корпораций. Во Флоренции каждое ремесло, выделяясь от других, составляло гильдию или цех под начальством выборных старшин; все изделия домашней или фабричной промышленности хорошо оплачивались дома и высоко ценились за границею; жизнь рабочего человека была дешева и легка*. Сравнительно с другими городами Италии Флоренция представляла также много выгод и удобств. Не говоря о Пизе и Сиене, её старых соперницах, которые рано пришли в упадок, возьмём в пример Милан, столицу плодородной Ломбардии. Где бы, повидимому, искать больше довольства и богатства? Между тем, по словам историков, этот город, подпав тираннии, испытывал страшную бедность и наполнился нищими. Напротив во Флоренции нищенство было или добровольным занятием праздных людей, или следствием случайных, личных несчастий, а не язвою целого общества. Даже в Венеции и Генуе, где народ находил в морской торговле неизмеримые источники пропитания, промышленность была не так разнообразна и свободна, как во Флоренции, где правительство вовсе не вмешивалось в частные предприятия и рабочие подчинялись только гильдейским уставам. Эти уставы имели в виду преимущественно ограждение труда и доброкачественности товаров**
[* Уже перед началом этого периода (1336 г.) во Флоренции считалось до ста тысяч жителей; после чумы (1348 г.) их число уменьшилось, но потом снова быстро возрасло. Одни суконные фабрики питали до 30,000 рабочих людей. Точные цифры и выводы на счёт флорентинского населения можно найти у Чибрарио, «Economie politique du moyen age» (P. 1859) II, 127, 128]
[** Это видно, напр., из уставов цеха суконщиков (Калимала), изделия которого достигли редкого совершенства. Cibrario, II, 253, 254]
Искусство в этом периоде развивалось во Флоренции гораздо быстрее, чем в предъидущем. Политические бури ему не вредили; работы в мастерских шли независимо и вдали от страстей, кипевших между тогдашними партиями. Пока община принадлежала себе, публика высказывала терпимость ко всем видам и направлениям творчества. В начале XV века господствует система открытого состязания между мастерами и сильно благоприятствует правильной оценке их дарований; синьория и гильдии делают заказы по конкурсу; приглашения строить и украшать церкви и монастыри также посылаются лучшим художникам по выбору приходских властей или братии; только частные люди следуют своему вкусу и отдают предпочтение, кому хотят. Неудивительно, что эта эпоха, называемая, по преимуществу, эпохою возрождения, особенно богата великими мастерами <…>