«Мы свободны, говорит Гримм, когда удовлетворена наша потребность трудиться на пользу страны не по приказу, а добровольно, когда мы чувствуем, что составляем живую часть родины и сами идя вперёд, способствуем нашими успехами развитию целого общества. В этом чувстве заключается самый обильный, неиссякаемый источник гражданских подвигов и доблестей; у флорентинцев оно было сильнее всякого другого чувства и в лучшее время одолевало кровавую вражду политических партий. Каждый гражданин любил общину, как самого себя и был готов бороться за её свободу. Эта борьба, направленная против внешнего или внутреннего угнетения, идёт неудержимо через историю Флоренции. Понятно, почему ни одно правительство не повелевало судьбою города безусловно и никакие посредники или ходатаи за народ не были здесь терпимы: все классы и сословия домогались прямого, непосредственного участия в публичной жизни. Пока ревность к народным правам и общему благу горела в сердцах жителей, Флоренция была сильна во всех отношениях, производительна и вполне самостоятельна. С изменением образа мыслей, свобода угасла, а затем неизбежно наступили времена упадка»*
[* Grimm, там же, стр. 8]
Чтобы оценить глубокую верность замечаний Гримма, нужно всмотреться ближе в публичную жизнь флорентинских граждан. Люди ХIХ-го столетия готовы находить что-то сказочное или преувеличенное в её описаниях. Это очень естественно. Вольные общины средних веков давно исчезли с лица земли; политические идеи и понятия о свободе переработались. Европа соcтоит теперь из обширных государств, в которых национальный патриотизм почти, сокрушил местные привязанности. Государства эти большею частью приведены или приводятся к единству, в ущерб городской автономии и привилегиям старых провинций. Обитатели нынешних городов, особенно больших, слишком разрознены в стремлениях, сходятся между собою чаще под влиянием каких-нибудь связей, а без того знакомятся неохотно и разве во имя близкого, уличного соседства. Городское управление и благоустройство интересуют только тех из них, которые в нём принимают непосредственное участие. Есть и такие люди, которые всегда и везде остаются чужими, заезжими людьми, потому что беспрестанно меняют своё местопребывание. Не так сложилась жизнь в Италии средних веков
Каждый город составлял тогда особое государство, а потому приковывал в себе жителей крепкими, почти неразрывными узами. Находя в нём единственное убежище и защиту против насилия, считаясь вне его стен иностранцами, они теснее сближались друг с другом и дома, и на чужбине. Народное представительство было ещё неизвестно; каждый человек говорил, отвечал и действовал за себя в силу личных прав и обязанностей; свободная патриотическая деятельность, направленная на один пункт, сосредоточенная в городе, как в фокусе, светила ярче и сильнее. Из всех итальянских городов, Флоренция была вольною общиною по преимуществу и действительно вполне достойна этого названия
Здесь ничто не происходило келейно и тайно, без ведома или участия жителей; не только война и мир, не только законодательство и управление, но всякое полезное предприятие, даже всё, что сколько-нибудь касалось чести и славы города, обсуживалось открыто, или утверждалось народным приговором. Гласность во Флоренции входит в обычай и пускает корни вместе с развитием учреждений и успехами общества. Политические дела никогда не поглощали всего внимания флорентинцев; им были доступны и близки самые разнообразные человеческие интересы. Город имел общие радости и печали, приобретения и потери, то-есть, в полном смысле слова жил общею жизнию. Привычка к ней обратилась в предание и оставила по себе неизгладимые следы. Кто видел карнавалы и праздники в Италии, тот знает, какое участие принимает целый народ в этих увеселениях, как вывешиваются ковры из окон и украшаются все дома. Что же было тогда, когда память о свободе была свежа, когда люди ещё не утратили способности действовать согласно своим чувствам и желаниям? Первые повелители Флоренции, Медичи, хорошо знали её общественный дух и очень искусно угадывали настроение её жителей. В пример достаточно привести одно событие из конца ХV-го века. Хоронили Симонету, знаменитую красавицу. Народ её знал и оплакивал. Бесчисленная толпа провожала покойницу со слезами на глазах. Что же делает Лаврентий Медичи? Как передовой человек в городе, он пишет в память красавицы печальный сонет, идёт во главе погребальной процессии и таким образом приобретает популярность