Одолев свою старую соперницу, Флоренция постепенно захватывает другие тосканские города. Ещё прежде (1387 г.) она купила Ареццо, затем приобрела Вольтерру, Пиомбино, Кортону, где вольные общины не могли держаться, и только Сиене позволили влачить жалкое существование, с обязательством не пускать к себе наместников Висконти. Чтоб округлить свои владения, флорентинцам оставалось захватить Лукку, которая снова подпала тираннии. Но великий раскол отвлёк внимание «синьории от этого неопасного и дружественного соседа. В надежде устроить церковные дела, она решилась созвать собор в Пизе (1409 г.) и предоставить ему выбор законного первосвященника на место двух незаконных. Отсюда произошли большие дипломатические затруднения и новые войны. Владислав, король неаполитанский, объявил себя защитником одного из низложенных антипап и напал на Тоскану. Но синьория поспешила составить против него лигу и одержала над ним верх. В 1410 г. флорентинцы вместе с союзниками заняли Рим, и утвердили на престоле избранного собором папу Александра V. Напрасно Владислав собрал новые силы и хотел отмстить флорентинцам: второй его поход на Тоскану кончился, как и поход Висконти, внезапною смертью (1414 г.)
Вышедши победительницею из борьбы с сильнейшими государями северной и южной Италии, Флоренция достигла теперь высшей степени могущества. Замечательно, что продолжительные войны нисколько не истощили её материальных средств. Между тем она не имела в своём распоряжении ни крепостей, ни портов, ни сильного флота, ни войска; единственным её оружием были деньги. Трудно себе представить, какие громадные суммы издерживала она на жалованье кондотьерам, на подарки союзникам, императорам, папам и вообще на внешнюю политику. Одна война с Висконти стоила городу три с половиною миллиона флоринов. Спрашивается: откуда же добывались эти капиталы? Достать их за границею в то время было почти невозможно; доходы самой общины состояли только из таможенных сборов; прямых налогов флорентинцы не платили; имущественный кадастр был у них введён, как мы увидим, несколько позже. Понятно, что правительство должно было обращаться к помощи зажиточных классов и требовать от них чрезвычайных жертв на пользу отечества. Вот почему синьория не решала войны и мира собственною властью, а передавала эти вопросы на обсуждение народных собраний (consiglio del popolo, consiglio del commune). В 1411 году были учреждены ещё две палаты: одна из ста тридцати членов, в роде государственного совета; другая из двух-сот, куда выбирались представители всех частей города. От этой последней исходило каждое предложение о войне, и если было принято двумя третями членов, поступало на утверждение остальных, простым большинством голосов*. Итак, флорентинский народ сам определял, когда ему следует взяться за оружие. Правда, в прениях палат участвовали только полноправные граждане, но на них предпочтительно и падали военные издержки. В таких случаях обыкновенно устраивался заём по подписке или по определённому окладу с имущества, при чём государственные кредиторы могли рассчитывать на проценты. Высшее же распоряжение войною возлагалось на избранные коллегии. Они нанимали кондотьеров, платили им жалованье участвовали в походах и пр., по собственному усмотрению, давая отчёт в своих действиях, по окончании поручения, народному собранию, или синьории. Власть этих коммиссий была очень велика; они составлялись обыкновенно из самых опытных и способных людей. Не менее искусны были флорентинцы в дипломатии. Вообще нужно согласиться, что внешняя их политика была ведена энергически, успешно и великодушно. Терпя иногда неудачи и делая невольные ошибки, они не теряли присутствия духа в самых тяжких испытаниях. Открытая для нападения, отрезанная от моря, замкнутая в тесных пределах Тосканы, Флоренция больше думала об интересах Италии и больше успела для неё сделать, чем гордая, неприступная и корыстная Венеция, которая владела богатыми колониями, сильным флотом и бесконечными рессурсами морской торговли
[* Trollope, III, 372]