После них вошла стройная, высокая женщина, неся в руках соломенную шляпку, сопровождаемая мелким, дробным хохотом маленького, седенького, румяного и весёлого старичка; этот старичок был почти закрыт её бурнусом и зонтиком, которые он держал с каким-то подобострастием
— La nostra bella Maria Grazia! [наша прекрасная (e.n.)] провозгласил Перуцци, представляя ей каждого из присутствовавших. Синичкин раскланялся с изысканною грацией, стараясь дать заметить хорошее воспитание и приятные манеры, приобретаемые, по его мнению, только в высшем обществе; Горунин поклонился молча, но неприятное расположение духа, с которым он приехал в виллу, превратилось просто в тоску при виде Марии Грации. Аббат сделался чрезвычайно весел и съимпровизировал четыре стиха, из которых два в биллионный раз рифмовали на cuore и amore [сердце и любовь (e.n.)], а другие два на неразлучные — sorte и morte [судьба и смерть (e.n.)], неизбежные рифмы, как у иных русских поэтов — кровь и любовь, Феба и неба, очи и ночи
Горунин воспользовался минутой, когда Перуцци выбежал из павильона, чтобы отдать приказание о подавании кушаний, и спросил, кто эта дама, чтò вошла со старичком?
— О, c’est une belle persone! [о, эта прекрасная женщина (e.n.)] отвечал тот: — remplie de talents! [она очень талантлива (e.n.)] она скоро будет дебютировать здесь в трагедиях Альфиери*. Она уже играла в Вероне и в Анконе и делала фуроре. Её история очень занимательна. Она дочь одного бедного хориста, и у неё есть голос, но главное — в ней трагический талант. В обществе артистов она получила первое развитие, так, сама собою. Потом в неё влюбился один сицилийский граф, и она вышла за него за-муж. Муж, известный граф Rocca Aspra, думал довольно облагодетельствовать бедную девушку тем, что с пожертвованием даже своих фамильных связей женился на ней, и разумеется не хотел слышать, чтоб она играла на сцене. Но страсть к благородному искусству превозмогла всё; она бросила мужа, бросила его титло, его имя, приняла старую фамилию отца Джузеппе Грациа и бежала с одним французом; года два училась у знаменитого Б-ни и прошлого года дебютировала в Вероне, а потом в Анконе. Из Флоренции поедет в Рим, а там ужь в Милан…. О, у неё талант огромный!
— А этот француз и теперь здесь?
— Француз уехал давно.
— А этот старичок, отец её или….
— О, вы не знаете наших обычаев. Этот старичок здешний адвокат; он постоянно при ней находится; влюблён в неё страстно, безнадёжно. Впрочем это не мешает его природной весёлости, и он её ни в чем не стесняет…. Если вы съумеете обратить на себя её внимание…. но извините, ей-Богу, меня ждут…. Вы понимаете, что, приглашая её, я не мог не пригласить и адвоката; она любит общество умных людей, а адвокат должен же её проводить….
Перуцци сделал грациозный знак рукой Горунину, с улыбкой склонил голову и побежал-было мелкими шагами отдавать приказания, но опять вернулся на минутку, чтобы сказать Горунину с таинственным видом:
— Кажется, аббат к ней неравнодушен, потому-что выпытывал от меня, будет ли она….
С этими словами он исчез
[* Витторио Альфиери (1749-1803) — итальянский поэт и драматург-классицист, «отец итальянской трагедии» <…> Во Флоренции Альфьери влюбился в принцессу Луизу, графиню Олбани, 24-летнюю жену пожилого британского претендента на престол (Карла Эдуарда Стюарта, некогда «красавчика Чарли»), и, чтобы быть с ней рядом, отказался от наследственного имущества в Турине и передал его сестре. Его возлюбленная с разрешения папы римского ушла от мужа, который дурно с ней обращался; Альфьери последовал за ней в Рим, где сочинил четырнадцать трагедий. Затем поэт путешествовал по Италии, не желая вредить репутации Луизы. Наконец они, покинув Италию из-за гнева деверя Луизы, кардинала Стюарта, воссоединились в Кольмаре (Эльзас) и прожили вместе до конца жизни, не скрывая отношений и деля время между Кольмаром и Парижем, где у них был литературный салон. После великой французской революции Альфьери и графиня Олбани в 1792 году вновь переехали во Флоренцию (wiki)]
e.n. — примечания Александра Львовича Осповата