Аполлон Николаевич Майков. Пикник во Флоренции

Улучив минуту, аббат подал руку Марии Грации и предложил сойти в сад. Мария нехотя пошла за ним.
— Послушайте, сказал он: — я всё вижу.
Она молчала.
— Я всё вижу, повторил аббат.
— Поздно же…. — прошептала она, но как-будто не аббату, потому-что на него не глядела, а миртовым листьям и сучьям, которые она, увлекаемая аббатом, срывала и трогала на ходу, чтоб занять ими своё внимание. И еслиб эти листья, растёртые в её руке, могли истолковывать по прикосновению к ним человека, какие чувства его наполняют, они бы прочли в Марии Грации два различные чувства — и стыд и желание признаться в чем-то, чтобы разом освободить и себя от муки притворства и от некоторых нравственных обязанностей в отношении к аббату и его вывести из неприятной неизвестности.
— Так всё кончено? спросил аббат, сжимая руку Марии.
— Вы мне ломаете руку, аббат.
— Отвечайте мне, воскликнул он, останавливаясь: — между нами всё кончено?
Она молчала.
— Презреннейшая из женщин! торжественно произнёс аббат, отталкивая от себя её руку.
— Не оскорбляйте меня, аббат, воскликнула Мария с негодованием: — между нами давно всё кончено, как вы говорите. Но, продолжала она спокойнее: — я не хочу расставаться врагом с людьми, которых когда-то любила. А потому послушайте, чтò я хочу сказать вам, — не оправдание, не урок, а так, дружеское повторение всего того, чтó я говорила вам и прежде. Помните ли, я не затруднялась сказать вам, что я вас люблю, в тот вечер, когда вы импровизировали, когда я вас видела почти в первый раз, потому-что прежде я вас не замечала. Ваша импровизация меня сильно тронула. Я угадала сразу, чтó есть великого в вашей натуре, и полюбила это прекрасное. Я хочу и теперь быть так же чистосердечна с вами, и точно так же признаться вам, что первая страсть во мне прошла. Вы умны, аббат, вы понимаете, что во сто раз легче девушке, которая в первый раз любит, сказать «люблю», чем сказать «не люблю» людям такого возраста, как мы с вами…. В начале любви моей я в вас любила — как бывает всегда — новость; но эта новость скоро прошла. Вы не можете не повторяться, аббат. Поняв вас один раз, я уже могла предсказать всякое ваше движение, всякое ваше слово…. Но в вашей поэтической натуре — не сердитесь, аббат — нет ничего, чтò бы составляло загадку, заставляло бы ожидать проявления новой и новой силы…. Кроме этих минут вдохновения, вы такой же обыкновенный человек, как все мы смертные…. Вы велики как поэт и тогда, когда вы поэт; но как человек — вы дитя, вы женщина… Я тоже женщина, Лоренцо, и могу покориться только мужеству… Вы поймите себя… в вашей организации заключается тайна, почему вы не можете на-всегда привязать к себе женщину…
— Благодарю за урок, синьора.
— Прошу вас, Лоренцо, не смотрите так на мои слова; и если вы точно имеете ко мне дружбу, как уверяли не раз, то из дружбы теперь поймите моё положение…
— О, понимаю, понимаю!… Когда мы уже становимся преступны, даже в своих глазах, мы отыщем доводы, чтобы оправдать себя, и разумеется, вину свалим на других… Я вас не удерживаю, идите своей дорогой, куда она вас поведёт. Но вы ошиблись, сударыня, если вы видели во мне до сих пор ребёнка, как вы говорите; так знайте, что любовь моя к вам делала меня ребёнком. Когда вы сегодня явились, я сделался весел как младенец; вы опять истерзали меня, и я выстрадал все муки ада. Но я говорю вам, вы ошиблись. Я докажу вам, что я муж. Если я умел любить вас, если я мечтал о том, чтобы озолотить вам жизнь, я сумею её отравить. Вам будет страшно моё имя. Вы будете несчастны — в себе, во всех, кого будете любить, в ваших детях, в ваших любовниках. Со сцены вы будете видеть меня: я отравлю ваш успех. Я не скажу вам более ни слова… но…
— Я вам говорила, аббат, что вы очаровательны, когда импровизируете….
— Нет, синьора, я не импровизирую теперь, а предсказываю.
— Если не импровизируете, то вы ужасно похожи на ребёнка, который хочет казаться большим.
У аббата губы побелели от ярости. Увидя в конце аллеи Благочинного, он направил шаги свои к нему на-встречу.
— Я должен передать вам мою даму, сказал он: — потому-что мои обязанности призывают меня в город