— Перья из крыл архангела Гавриила!!.. — воскликнул один из продавцов, махая над головой белым пером. — Помогают при трудных родах, хороши для деторождения!..
— Часть паруса с лодки апостола Петра!.. — возглашал другой, показывая кусок рваного донельзя брезента. — Предохраняет от кораблекрушения!..
К нему разом потянулись несколько жилистых, грубых рук.
— Чепчики с младенцев, избитых проклятым Иродом!.. — выкрикивали дальше. — Ума придают детям.
— Частицы шкуры святого осла, на котором въезжал в Иерусалим Спаситель… прыть увеличивают при беге!
— Кусок колесницы Ильи пророка!.. отводит громовые удары!
— Мощи младенца, замученного Иродом!..
Какая-то пожилая женщина набожно приложилась к чему то иссохшему, как вяленая рыба, и потом потрогала пальцем.
— Почём?.. — басисто спросила она.
— Три золотых. За благочестие твоё за два отдам!
— А почему головки у младенца нет?
— У царя Ирода осталась.
— А ручки и ножки где же?
— Палачами отрублены! Ты думаешь, в святые-то легко попасть? Можешь и с ножками получить — на два золотых дороже!
Женщина отошла, подумала, потом вернулась.
— Заверни младенчика-то!.. — сказала. — Один золотой даю, больше нету!
Продавец махнул рукой, накинул на «мощи» тряпку и подал покупательнице.
— Кошку сушёную купила!.. — шепнул Луиджи на ухо Марку. — Я сам тут пару таких же продал!
Спутники Луиджи, ещё не видавшие подобных зрелищ, шли растерянные и ошеломлённые; даже у невозмутимого Адольфа расширились глаза и в них светилось почтение и недоумение: драгоценная святость возвышалась кругом целыми ворохами. Один Луиджи шёл с самым равнодушным видом
Марк уже полез было в карман, чтобы купить что-то необыкновенно полезное, но Луиджи тронул его за плечо, издал многозначительное «пст» и качнул головою; Марк спрятал деньги обратно
С моста Луиджи провёл товарищей к собору; на широкой паперти его и по сторонам главного входа сидели за столиками упитанные каноники; от одного к другому из них переходили кучки богато одетых иноземцев или приезжих из далёких местностей Италии. Все набожно прикладывались к святыням, затем начинали торговаться
— Тут продаются мощи первый сорт: свистнешь, так не залают! — пояснил Луиджи. — Публика сюда идёт самая удойная!
Каноник, мимо которого они проходили, позвонил в маленький колокольчик.
— Пелёнки Христа… — мягким распевом произнёс он.
— Частица жезла Аарона!.. — проворковал сосед его.
— Кости святых мучеников, погибших при Нероне!.. — предложил третий
Закупки производились в огромных размерах и заказы принимались и записывались канониками как самый обыкновенный товар
Луиджи, не пропуская ни одного столика, прикладывался к каждой реликвии, его примеру следовали Ян и Марк; последний имел подавленный и недоумевающий вид; Мартин шёл словно каменный, не прикасаясь ни к чему; Адольф делал то же.
— Не жизнь, а помидоры!.. — шепнул Луиджи Марку, кивая на упитанных каноников. — Изумрудами не так выгодно торговать, как гнилыми костями!
— Зачем ты целовал всё это?.. — сурово обратился к нему Мартин, когда они отошли на некоторое расстояние от собора. — Ведь там наполовину нечеловеческих костей напихано — я сам конские видел!..
— Псст!.. не богохульствуй!.. — убеждённо ответил неаполитанец. — Только черту известно — конские они или только такими тебе кажутся — бес ведь силён! А во-вторых, и среди них может попасться что-нибудь порядочное! Поцелуй — ничего не стоит, а душе — глядишь — польза!
Мрачная Пиза с её жадными обитателями, у которых, как стало казаться Марку, у всех карманы были набиты костями мертвецов, спутникам Луиджи не понравилась; везде, даже в тавернах, разговоры велись главным образом о мощах, о сделках и о проделках с ними