— Любопытно, как теперь эта каналья выберется?.. — проговорил какой-то всадник, проезжавший мимо и остановивший вороного коня
Голова Яна маячила далеко; он, видимо, стремился выбиться из быстрины и это ему удалось: его понесло под самыми окнами домов. Из нижнего этажа одного выкинули конец верёвки, но она осталась за его спиною; из окон посыпались ещё концы и даже буйки — явно было, что случаи падения с моста не редкость
Уже терявший силы и наглотавшийся воды Ян ухватился наконец за верёвку; его заворотило и трое женщин и двое мужчин принялись вытаскивать его
Ян пособлял сколько мог ногами и через несколько минут уцепился за подоконник и исчез в доме
Мартин и Адольф погнали ослика вслед за убежавшими товарищами и свернули в улицу, залегавшую позади набережной из домов
В каком именно из них Ян нашёл приют, определить было трудно, и оба немца остановились на изломе и стали ожидать появления своих
Из одного из домов доносился шум и хохот; немного погодя из него высыпала кучка мужчин и женщин; среди них, оставляя за собой лужи, шёл мокрый Ян; колпак его унесло водой, спутанные волосы прядями висели в разные стороны; рядом с ним выступал и радостно разглагольствовал Луиджи
Провожавшие остановились и начали прощаться и приглашать своего нежданного гостя опять посетить их, но уже через дверь
Ян благодарил, как умел; за него рассыпался неаполитанец
Провожаемые весёлыми пожеланиями, трое путников присоединились к ожидавшим товарищам и уже без всяких приключений достигли до ближайшей траттории
Посетителей в ней было немного; Ян отправился переодеваться в отведённую им комнату, а остальные расположились своим кружком около стола
— Ну, друзья?.. — сказал Мартин. — Пособили мы вам чем могли, проводили до безопасных мест, пора нам и восвояси!..
Все замолкли.
— А ты куда пойдёшь?.. — обратился он к Марку.
Луиджи насторожился.
— Глупо теперь возвращаться в Болонью!.. — вмешался он, не дав Марку ответить. — Думаете, стража у ворот и сыщики не приметили ваших диковинных морд? Будьте покойны — только покажетесь — вас туда же запрут, где и я сидел!
Явился переоблачившийся во всё сухое Ян и стал на сторону Луиджи.
— Чего ради рисковать?.. — убеждал тот. — Отложите на год свой университет и только! Не прикованы ведь вы к этой собаке — Болонье?.. Учиться везде можно. Здесь что угодно найдёте — город знаменитый!
— А какой лучше — Флоренция или Неаполь?.. — спросил Марк.
— Да понятно, Неаполь — равного ему в мире нет!..
— Так почему же нам прямо в него не идти?
— Эка хватил: да до него пол-Италии надо отплясать! Куда нам торопиться — доберёмся полегонечку! В Риме побываем… туда люди из-за тысяч парасангов пробираются, чтобы святым апостолам поклониться, а вы, черти несчастные, и думать забыли о них?
Все, кроме Мартина, согласились с доводами неаполитанца; упорный немец стоял на том, что он должен учиться, а не шататься по всему миру.
— Милый, чудовище моё?.. — уже криком кричал Луиджи. — Да шлянье это — то же ученье, даже выше его — разница только та, что ты штаны протираешь, а я пятки! На одном месте сидеть — глупостью обрастёшь! Притом ты музыку сочиняешь, а Неаполь город певцов и музыкантов!
Последний довод заставил, наконец, Мартина сдаться и товарищи порешили задержаться на некоторое время во Флоренции и идти дальше всем вместе. Душою товарищества сделался Луиджи
* * *
Судьба вбросила Яна в окно к художнику Бенвенуто Кастро, и по мысли Луиджи путники решили отблагодарить его квинтетом. Под вечер второго дня они выстроились против его дома, прозвенела лютня и отовсюду стали высовываться любопытные. Из окна Кастро выглянули три женских лица, позади них показались двое мужчин — хозяин дома — человек среднего роста с небольшой бородкой и другой громадный, лохматый, с длинной бородищей. Второй был тоже художник, Джиовани Киджи