Кто-то из толпы швырнул в него куриным яйцом и угодил в лоб; по лицу привязанного потёк желток и зрители разразились хохотом
Трое товарищей посмотрели на обычное в те времена зрелище и тронулись к собору. Марк вдруг ахнул и, расталкивая толпу, бросился к проходившему невдалеке человеку в чёрном плаще с выразительным, вдумчивым лицом
— Синьор Карнаро?! — воскликнул он.
Встречный оглянулся, узнал Марка и улыбка осветила глаза его.
— Вот где пришлось встретиться!.. — произнёс он, здороваясь.
— Я вас искал в Болонье!.. — сказал Марк, — я там артистом был!
— Почему же «был», а не есть?.. — спросил Карнаро. Марк немного замялся.
— Да так… история одна случилась, нас несколько человек ушли. Вот они тоже со мною!.. — добавил он, указывая на своих спутников.
— Что ж, учиться нужно желать, а можно везде!.. — ответил Карнаро, кивнув на поклон Мартину и Адольфу.
— Мы этого и хотим!.. — заявил Марк. — Вы ведь собирались в Болонье быть?
— Судьба выше наших желаний!.. — с усмешкой заметил Карнаро. — Я тоже должен был уйти из Болоньи; теперь здесь имею учеников!
— Школа у вас, да?
Карнаро улыбнулся горячности собеседника.
— Если хочешь, назови так!
— Где же вы учите?
— Где придётся. В непогоду под мостом через речонку, в стадии отсюда; в хорошие дни в овраге или на горах: неподалёку имеется давно заброшенный и забытый театр древних времён.
— А нам вы позволите послушать вас?
— Очень рад!.. Только завтра я уйду на неделю — если хотите, отправимся, чтобы не терять времени, вместе?
Предложение философа было принято восторженно; друзья проводили своего нового учителя до дома и поспешили в тратторию, чтобы собраться в путь и предупредить о своей отлучке Яна и Луиджи
Глава XXXI
Как только открылись на другой день ворота Св. Петра, первыми вышли из них на простор полей Карнаро и трое немцев; впереди перебирал ножками ослик, на время предоставленный Луиджи товарищам. Сам он остался в городе вместе с Яном, увлёкшимся новыми знакомыми
Утро было свежее, бодрящее; радуя глаз, кругом мягко выгибались невысокие разноцветные горы. Марк с жадным вниманием допытывался от Карнаро ответа на свои мысли, которых много прошло в голове его со дня ухода из монастыря. Коснулась, между прочим, речь и Пизы с её базаром мощей. Марк с болью переживал внезапно обнаружившийся обман и надругательство над тем, к чему привык с детства относиться с глубокой верой и уважением
У Мартина, наоборот, прорывалось озлобление и негодование
— Всё это плоды невежества!.. — ответил Карнаро. — Но волноваться не надо: всё проходит в мире… спящие ещё спят, но они проснутся!
— Какие спящие?.. — спросил Марк.
— Папа с его советниками!.. — был ответ. — Что бы вы ни видели — помните, что всё в мире — и солнце и свет — произошли из тьмы и хаоса!
В разговорах время неслось незаметно и, после обеда и отдыха в одной из придорожных тратторий, путники пустились дальше. Погода стала меняться; небо медленно заволакивалось тучами и, когда на известковых горах впереди завиделся монастырь Св. Лоренцо, стала нависать уже ночь. Сделалось душно, чувствовалось, что вот-вот пойдёт дождь, но его всё не было; тишина и оцепенение овладели миром
Путники свернули к монастырю и по каменистым осыпям, сменившим дорогу, стали пробираться на огонёк, приветливо мигавший из тьмы. Вскоре вырисовалась башня; на ней, высоко над проездом, горел фонарь-маяк для путешественников
Карнаро постучал в ворота; послышались торопливые шаги и чей-то возбуждённый голос спросил: «Кто там?»
— Карнаро… — отозвался философ. — Свои!..
— А скажите: «Во имя Отца и Сына и Св. Духа»!
Карнаро повторил; зазвякали железные запоры и калитка чуть приотворилась; в потёмках забелела ряса монаха.
— Запоздали мы!.. — сказал, поздоровавшись, Карнаро. — Хотим от дождя у вас укрыться!
— Пожалуйте!.. — ответил привратник. — Худая ночь заходит!