— Ей Богу, франты!.. — сказал Луиджи, облачившись и охорашиваясь
В таверне, куда товарищи зашли посидеть и выпить вина, они узнали, что в городе сегодня предстоит свадьба богатого синьора Гвиниджи и что приезд невесты ожидается с минуты на минуту; путники порешили отдохнуть как следует и остались ночевать в городке
На башне зазвонили в колокол и все, коротавшие время в кабачках, высыпали наружу: со стороны поля приближался длинный и многоцветный поезд невесты
Она ехала верхом в розовом платье; четверо рослых слуг несли над ней балдахин такого же цвета, предохранявший её от солнца, впереди в две шеренги шли трубачи и барабанщики; позади следовали фамильные знамёна нескольких поколений; многочисленная свита замыкалась вооружённым отрядом
Из ворот города навстречу поезду показался, весь в бледно-зелёном бархате, рыцарь; на левой руке его золотилась длинная перчатка, на ней сидел сокол с алым колпачком на голове
За рыцарем выехали и полукругом расположились близ ворот его пышно разодетые родственники и близкие
На башне сверкали трубы ожидавших сигнала музыкантов; заходившее солнце обливало их косыми лучами. Снизу подали знак и с башни раздались звуки встречи; откликнулись приближавшиеся трубы и барабаны; сбежавшиеся отовсюду толпы народа разразились приветственными криками. Два шествия слились в одно и стали втягиваться в город. Из усеянных зрителями окон на невесту и жениха посыпались цветы
Начало темнеть и городок превратился во что-то сказочное: на крышах, на стенах, из окон, отовсюду выставились зажжённые факелы и казалось, что гигантским костром запылал весь город; на чёрном небе заалело зарево, стало светло как днём; улицы запрудили нарядно одетые обыватели. Из дома Гвиниджи разносилось пение, звуки рогов и флейт
Луиджи потолкался с товарищами в толпе заполночь и затем вернулся с ними в кабачок, где был оставлен ослик и все уснули как убитые
* * *
Ещё день пути и равнинная местность начала холмиться; вдали наметились горы. Дорога сделалась оживлённее и лучше, то и дело стали попадаться встречные — всё указывало на близость большого города
Ранним утром путники завидели суровые башни и стены многолюдной, богатой Пизы
— Вот где можно дела делать!.. — прищёлкнув языком, сказал Луиджи и кивнул в сторону города. — Главное торжище мощами на весь мир, можно сказать!
— Надобно будет и нам купить!.. — отозвался Марк.
— Зачем?.. — изумился Луиджи. — Да мы их теперь везде наберём сколько угодно! Отсюда их целыми кораблями увозят!
— А как отличают мощи от простых костей?.. — спросил Марк.
— По степени глупости покупателя!.. — заявил Луиджи
Базар в Пизе, как и во многих других городах, находился не в городе, а снаружи его, под стеной у ворот. Путники пробрались среди толпы продавцов и покупателей к башне, миновали проезд под нею и попали на тесную и извилистую многолюдную улицу. Прежде всего они отыскали тратторию, заняли для себя комнату, устроили ослика и Луиджи повёл своих товарищей на знаменитый мост Меццо, перекинутый через широкую, синюю ленту Арно
Вдоль моста двумя бесконечными рядами тянулись столы, лари, передвижные и деревянные лавочки с навесами; пространство между ними заполняла густая и необычайно пёстрая толпа в одеждах разных народностей: были здесь юркие греки, смуглые сирийцы и арабы в белых чалмах, фригийцы в красном, светловолосые немцы, и подвижные французы, и долговязые медлители-бритты. Весь этот разноплемённый люд, как пчелы вокруг сотов, теснился вокруг продавцов и почтительно приценивался к грудам лежавших и висевших почернелых и жёлтых костей, каких-то перьев, полотняных грязных тряпок и всевозможной дряни. У сходов с моста помещались несколько лавок уличных писцов, являвшихся в то же время чем-то вроде бродячих нотариусов, у которых заключали всякие письменные договоры и сделки